В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
— Почему вдвоём? Тараска с собой с пяток воинов из своего десятка возьмёт. Больно уж товар ценный, — пояснил я своему соратнику. — А сторож, которого дядька Иван добро охранять оставил, ненадёжный. Ему Фрол, может быть, и предан, а вот мне… тоже преданным станет, если людей за спиной увидит.
Заимку мы тоже обогнули, оставив наблюдать за ней всю взятую с собой пятёрку, затем уже вдвоём с Тараской вышли к болоту, нашли приметное деревце.
— Здесь должен быть, — заявил я, отмерив положенные шаги.
Копать долго не пришлось.
— Ишь, богатство какое! — восхищённо присвистнул Тараско.
Ну, великим богатством я бы это не назвал, но всё, что я смог в своё время, убегая из Кремля с собой прихватить, дядька Иван в сундук положил. Немного золотых и серебряных монет, кое-какие камешки, сестрицины драгоценности. Если с умом распорядится, ещё несколько полков вооружить хватит.
Ладно, пригодится. С деньгой войско собирать завсегда проще. Забираю себе мешчки с монетами, отдаю Тараске более увесистый с драгоценностями. Тяну к себе царскую печать, отложив в сторону шапку Мономаха.
В первую очередь, за печатью я и пришёл. Спрячем где-нибудь вместе с Грязным недалеко от Карачарова, а потом, после отступления войска Болотникова от Москвы, он её и заберёт.
Вернули сундук на место, долго трамбовали землю, забрасывая иголками. Вот и поваливший снег, кстати, пришёлся. Следы окончательно замаскирует.
— Ну что же, — вздохнул я. — Пойдём Фрола навестим. Заодно и более точно, что в в Москве творится, разузнаем.
Старик встретил нас неприветливо. Неторопливо вышел под начавший усиливаться снегопад, нехотя шугнул собак и уставился выжидательно, недобро сверля глазами.
— Чего надобно? — Фрол меня узнал сразу, то по глазам видно, но виду не подал, косясь на моего спутника. — Или заблудился ненароком, служивый?
— И ты будь здоров, Фрол, — криво усмехнулся я, внимательно поглядывая на зажатый в руке топор.
