В холодном ветре, как дым кваса, царь Федор Годунов задерживает князя, требуя честной новой вести. Князь Шаховский замолкает, изливаясь обвинениями и ненавистью после мутной воды в Путивле. Темнота наледиющего воздуха окутывает их как тканью, скрывая истинные мысли и планы в этот неспокойный год....
И в самом деле, раз отомстить за смерть царицы Шерефединову пока не могу, так хоть душу отведу. Пускай этой сволочи в качества аванса будет. Тут главное не перестараться, чтобы он обратно в Москву вернуться, всё же смог.
— Где думаешь его перехватить?
— Так он наверняка сюда через Андронников монастырь ехал. Вот и обратно той же дорогой возвращаться будет. Так там неподалёку от Рогожской слободы небольшой овражек есть. Вот там и затаимся.
— Я с тобой, — решительно мотнул я головой, пресекая любые возражения. Впрочем, Подопригора возражать и не стал, лишь согласно кивнув.
"— Это можно, — развеселился полусотник. — У Богдана шелом старинный с маской, что верхнюю половину лица закрывает. В ней, не должен узнать.
— И это. Смотри, Яким, не перестарайся. Старик обратно дойти должен. И встреть Грязнова. Скажи, пусть на «измену» соглашается. Так оно даже лучше выйдет!
Шерефединова перехватили без проблем.
— Ты чего творишь, полусотник? Гостю твоего воеводы препоны чинишь?
— Вот я и хочу посмотреть, что ты за гость такой, — оскалился в ответ Яким. — А вы не балуйте, — смерил он взглядом пятерых холопов, что сопровождали московского дворянина. — Если что, сразу посечём. Слазьте с коней!
К каждому из воинов Шерефединова быстро подъехало по несколько человек, умело отделяя их друг друга, сноровисто ссадили с коней, навалились, умело связывая по рукам и ногам.
Я лишь головой покачал.
Ну, чисто степняки поганые. Я ещё по дороге в Елец заметил, что отряд Подопригоры во многом тактику этих степных стервятников копирует. Кружит как ворон по округе, высматривая добычу; там на кого-то наскочит, здесь что-нибудь ухватит. И воинов в свой отряд подстать набирает.
Нет, как дозору, этой полусотни цены нет; мы до Москвы без забот промаршировали.
— И ты слезай, — подъехав к Шерефединову, Яким потянулся к засунутому за пояс пистолю. Ещё двое, страхуя, заехали за спину московского дворянина. — В овражек спустимся да там и переговорим, не спеша.
