В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
Мою обессиленную руку взяли в свою, покрывая поцелуями, а я лениво открыла глаза.
— Так! Это что? Это… — внезапно застыл Оберон, облизывая бледные губы. – Это не кровь!
«Это не кровь!», - пронеслось по залу, а меня оттирали плащом. Я собралась с силами и открыла глаза. На моей груди было огромное алое пятно, а руки тоже были перемазаны в чем-то похожем на кровь. Короче, фея в местном кетчупе. Подавать холодненькой!
— Все нормально… Я платье … испортила, — сглотнула я, недоверчиво пробуя на вкус свои пальцы.
— Мама! – закричала Доротея, бросаясь ко мне. – Мама! Ты жива! Мама! У меня есть свой дракон!
— Доченька, это лучше, чем ложконос и свинонос. Поверь маминому опыту, — усмехнулась я, сползая на пол.
— Значит, ты ушла к нему, — вздохнул король, глядя на меня странными глазами.
Я смотрела на чужую семью, понимая, что радость от того, что все живы, сменяется болью чужого горя.
— Пойдем! – прошептал Оберон, прижимая меня к себе. Я чувствовала, как сердце разрывается от боли, глядя в глаза тех, кого я лишила жены и матери.
— Так это и есть тот ужасный Оберон? Мамочка, не бросай нас! Не уходи к нему! – закричала Доротея, бросаясь и повиснув на мне.
— Я не… — сглотнула я, видя слезы, застывшие в глазах принцессы и слезу, которая катилась по щеке старого короля. Он отдал какой-то приказ, опустив голову. Я не могла выдавить из себя правду. Мне казалось, что правда убьет их.
Оберон молчал. Вот как им сказать, что я случайно, по нелепому стечению обстоятельств убила того, кого они любят больше всех на свете? Как можно сказать принцессе, что именно я, своими руками, лишила ее матери…
— Где бы я ни была, — прошептала я, отстраняясь от Оберона и делая шаг к растрепанной Доротее.
— Я всегда-всегда буду с вами, слышишь? – прошептала я, глотая слезы и пытаясь проглотить ком в горле.
