В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
Просто живи… Моя, чужая… Просто живи… И не забывай о нас… Знай, что у тебя есть семья, которая тебя любит, и которая по тебе скучает… Сердце подсказывает, что я вижу тебя в последний раз… Ты просила отдать тебе твою шкатулку… Я берег ее как зеницу ока…"
"— Я вернусь, — пообещала я, а моя совесть закивала, когда в моих дрожащих руках очутилась заветная шкатулка, которую я тут же спрятала. – Я буду вас навещать! Просто у меня много дел… Я люблю вас…
Мне хотелось подойти к дракону, но Оберон удержал меня, ведя к коню.
— Поехали, — прошептала я, пряча таинственную шкатулку в уцелевшем куске юбки. Мышонок украдкой взбирался по моему разорванному подолу, цепляясь маленькими лапками. Черный конь встал на дыбы, а я прижалась к Оберону. Быстрее, едем! Быстрее!
Стоило нам вылететь сквозь разбитый витраж, как я уткнулась в его грудь и разревелась, словно маленькая девочка. Всю дорогу я рыдала, уткнувшись в черные доспехи, а меня обнимали так, что я никак не могла успокоиться.
Меня несли в мою комнату, а я думала о том, что можно было был позволить ей выйти замуж за того свиноноса, а потом прибить его в уголочке. Но это бы не спасло от дракона! И неизвестно, как бы судьба повернулась: направо или налево, но что-то мне подсказывало, что встала бы она тем самым местом, которое подсказало мне правильное решение.
— Тише, наревел, — послышался голос, а меня неумело успокаивали, грубовато поглаживая по волосам. – Прекрати плакать! Я кому сказал! Успокойся!
Меня взяли за подбородок, а дернулась, понимая, что поцелуй высосет из меня последние силы.
— Не бойся. Это не тот поцелуй, — послышался голос, а его губы прикоснулись к моему вспотевшему лбу. – Прекрати плакать. Я оставлю тебя пока. Наберусь сил для того, чтобы страшному зверю нанылу устроить скандал со всеми вытекающими из него последствиями.
— Из наныла или скандала? – озадачилась я, видя, как он выходит из комнаты.
— Оберон! – бросилась я за ним, видя, как он покачнулся. Я обнимала его сзади, а он положил руку поверх моих рук. – Спасибо, что живой…
— Взаимно, — усмехнулся Оберон, делая шаг из комнаты и закрывая за собой дверь. Я бросилась доставать спрятанную шкатулку. Руки тряслись от мысли, что я могу найти под сверкающей драгоценностями крышкой.
