В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
Чтобы у смертных дух захватывало!
Мелюзина махнула волшебной палочкой у себя над головой, осыпая себя волшебными искрами. Перед нами стояла красавица в белоснежном платье. Высокая, статная и чарующе прекрасная.
— Голубушка, — произнесла она мелодичным голосом, подходя к первой попавшейся ученице, которая смотрела на нее с открытым ртом. – Хочешь выйти замуж за принца? Я могу подарить тебе любого принца… Любой принц будет рад жениться на тебе, голубушка… Твоя крестная мама об этом позаботиться… Какого ты принца хочешь?
Я смотрела на нее, не веря своим глазам.
— Голубушка, а ты не хочешь стать принцессой? – спросила она, а мне показалось, что где-то мелодично звенят колокольчики или ручеек.
Палочка прикоснулась к ее макушке, а перед нами стояла сгорбленная старуха в старом потертом плаще. Кривая, уродливая с волосатой бородавкой на носу.
— Пусти меня, милая девочка, переночевать… Или вынеси хлебушек… Бабушка проголодалась, — проскрипела старуха, а я отпрянула, видя реденькую седую щетину, торчащую из подбородка.
Палочка прикоснулась к черной ткани капюшона, а на нас смотрела привычная Мелюзина, сдувая искорки с палочки.
— Менять облик – это целое искусство! Но перед тем, как мы будем учиться менять облик, мы с вами научимся разговаривать с крестниками, — прокашлялась Мелюзина. От меня не ускользнуло то, с каким ужасом она смотрит на дверь.
— Милочка, милок! Я как бы сразу говорю, что они мне милы! – тут же выпалила рыжая фея с первой парты. Мелюзина кивнула, похвалив. «Радость моя! Пусть чувствуют, что они меня радуют! Или что я рада их видеть!», - тут же произнесла ее белокурая соседка.
— А вы как планируете обращаться к крестникам? – послышался голос надо мной, а я растерянно посмотрела на тетю Зину, которая стояла надо мной.
— Голубец! – наобум выдала я. – Это как молодец, но голубец! Вроде бы и похвалила, а вроде бы и не за что пока."
"— А к крестнице? – уточнила Мелюзина, а я не успела придумать. Сердце дрогнуло, когда дверь открылась.
