В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
Стражники поклонились и исчезли, оставив нас наедине.
— Ну что, голубушка, — улыбнулась Мелюзина, склонив голову. – Вот ты и попалась! Давно я хотела упечь тебя подальше, а тут как раз подвернулась такая возможность. Я с самого начала поняла, кто ты и кем приходишься Оберону, поэтому затащила тебя в Академию, записав в ученицы. Дракона, моя голубушка, вызвала тоже я. Точнее, помогла тебе. Ты так удачно вспомнила это заклинание, что я сама не ожидала! Мне достаточно было прикоснуться тайком палочкой к медальону Ллуда, который остался у меня.
Я замерла, понимая, что ее так просто не проведешь.
— И цветочный горшочек разбился не просто так в ту ночь в коридоре, — улыбнулась старая моль.
— И сестра твоя умерла тоже не случайно, — сглотнула я, глядя на нее в упор. Может, попробовать? Может, рискнуть? Вдруг успею?
— А как ты догадалась? Пришлось разыграть этот балаган с маленьким принцем и его мнимым похищением, а потом предложить сестре прогуляться в лесу! – улыбнулась Мелюзина.
— Где Оберон? – спросила я, чувствуя, как меня знобит.
— Отправился искать изменницу! – таинственно улыбнулась Мелюзина. – Чтобы убить, разумеется! Но мы не скажем ему, где ты. А знаешь почему? Потому что я слишком стара, чтобы третий раз расчищать себе путь к трону.
— Значит, Крейддилад убила ты? – напрямую задала вопрос я, а она улыбнулась, растворяясь в воздухе.
Как только Мелюзина растворилась в воздухе, оставив после себя дождик волшебных искорок, Павлик выпал из трусов, а я села на пол, глядя на аквариум, в котором придется доживать остаток короткой и яркой жизни.
— Не плач, мамочка, — пищал Павлик, а я баюкала его на груди.
