В Феерической Академии воздух насыщен магией и шепотом секретов. Каждый ученик здесь обладает уникальными талантами, а дневной свет растворяется в ночное призрачное свечение. Здесь любви нет пределов, но каждое взаимное очарование переносит участников в мир между мертвыми и живыми, где границы исчезают....
Просто я об этом не знала!
— Я вытащу тебя отсюда, мамочка, — прошептал мой мальчик, отстраняясь. Ну зачем? Дай маме еще немного пообнимать тебя…
Он положил руку на стекло и то начало крошиться. Черные крылья раскрылись за спиной, а тьма вытекала из камеры. Я поднялась на ноги, покачиваясь, но Павлик помог мне встать.
— Ах она, тля! – выругался Павлик, шмыгая носом и выходя из клетки. – Писец ей!
Как вы думаете, стоит ли ребенка ругать в такой ситуации? Думаю, что нет.
— Будет жить с песцом! Или пойдет на юг! Может, станет добрее! На юге тепло! – заметил Павлик, гордо глядя на меня.
Я шла, покачиваясь, чувствуя почти осязаемую тьму вокруг себя. Перед глазами все расплывалось, но я шла, опираясь на стены. В какой-то момент слабость одолела меня, и я упала на колени."
"— Вставай, мамочка, — слышался голос, а меня поднимали детские ручки. – Мамочка! Вставай! Если нужно, я готов сразиться с ним! Если он тебя не любит, я отомщу ему!
— Если я не дойду и превращусь в цветок, постарайся отдать его Оберону… И скажи, что я любила его, — прошептала я, в надежде перед смертью увидеть Оберона еще раз.
Я стиснула зубы, вставая с колен и продолжая свой путь. Оберон… Оберон… Только не умирай…
— Тьма! – послышались испуганные голоса, а я видела мелькающие перед глазами силуэты. Чьи-то пестрые крылья пронеслись перед глазами ярким пятном. – Тьма во дворце!
Я шла в тронный зал, чувствуя, как силы изменяют мне.
Оберон стоял возле трона, его плащ стелился по ступеням. Не было ни стражи, ни прислуги, ни других обитателей дворца, ни Мелюзины.
Я стояла, опираясь на дверной косяк в виде переплетенных стволов тонких деревьев, и смотрела на бледное лицо чудовища. Корона украшала его голову, а я любовалась каждой черточкой его лица, запоминая всем сердцем.
Оберон молчал. Перед глазами проносилась рука, которая была занесена надо мной, искривленное ненавистью лицо и смертельное заклинение, которое летит в меня. Нас разделял целый зал, а я сделала шаг навстречу, впиваясь глазами в каждую черточку, в каждый отблеск волос…
«Как можно любить чудовище?», - звучал в голове голос Крейддилад, а я вдыхала любимый запах ночной фиалки.
