Автор
В окне дисплея мерцали цифры и графики, отвлекая его от реального мира. Однако это не мешало фехтмейстеру ощущать в себе конкурента - компьютера, который быстро анализировал возможности и предположения так же эффективно, как он сам мог бы это сделать. Беззвездная ночь за стеклом радовала инженера отдела разработки Института Экспериментальной Истории, отражая в себе стремление к осознанию и пониманию его работы и целей....
И знание это добавляло сил, поскольку каждый, сидевший здесь, ведал по собственному опыту, что поистине чудодейственным способом, углубившись во внутреннее созерцание, Магистр получает ответы на любые вопросы о будущем, начиная от котировок ценных бумаг на следующей неделе и заканчивая положением дел на фронтах.
За частью ритуальной следовала деловая, и она вовсе не напоминала собрание кружка любителей древней словесности.
— Брат Вергилий, — голос Чарновского, утратив напевность, обрел непреклонную жесткость, — вы желаете сообщить нам о происходившем нынче во дворце?
— Государь сегодня был задумчив, — негромко заговорил тот, кого Магистр назвал именем древнего гения, сопровождавшего творца «Божественной комедии» по кругам ада.
— Хорошо, — перебил его Чарновский, — об этом расскажете позже.
— Да, кажется, все. Император посетил госпиталь, награждал там увечных нижних чинов. Затем изволил читать. На вечер у него не было назначено каких-либо встреч…"
"— Так что, вероятно, ночью он ляжет спать и поутру проснется, — поморщился Магистр. — Вергилий, брат мой, у тебя плохо с памятью? Или же ты вознамерился утаить от соратников нечто важное?
Командор, отмеченный золотой ветвью, попытался было возразить, но тут же запнулся. Между тем Чарновский продолжал:
— «Вечером перед моим отъездом рейхсканцлер передал мне следующую записку от императора.
— Но это государственная тайна, — едва слышно проговорил ошеломленный брат. — Откуда вы… — Он осекся, припоминая, что спрашивать Магистра о корнях его знания запрещено.
— Пустое, — отмахнулся Магистр. — Я могу воспроизвести по памяти всю депешу короля датского, вместе с ней и ту собственноручную записку кайзера, которую я сейчас имел честь цитировать.
— Но, Ваше Просветленное Высочество, нас же закроют!
— Непременно. И почти весь тираж сожгут. Но часть газет уже разойдется по рукам.
