Автор
В окне дисплея мерцали цифры и графики, отвлекая его от реального мира. Однако это не мешало фехтмейстеру ощущать в себе конкурента - компьютера, который быстро анализировал возможности и предположения так же эффективно, как он сам мог бы это сделать. Беззвездная ночь за стеклом радовала инженера отдела разработки Института Экспериментальной Истории, отражая в себе стремление к осознанию и пониманию его работы и целей....
— Императрица и Распутин намереваются продать Россию Вильгельму, — почти шепотом доверительно сообщил офицеру разносчик новостей.
— Ступай, ступай, — поморщился Лунев. — Черт возьми, — он пробежал взглядом по строкам передовицы, — куда смотрит военная цензура?!
— Во-во! — поддержал стоящий возле дверцы казак. — И контрразведка заодно. Число наших потерь, кажется, на столбах не развешивали.
— А ну, стой! — К мальчишке-газетчику, широким размашистым шагом пересекая улицу, приближался городовой. — Давай-ка сюда эту пачкотню!
— Это чего ж так?
— Давай, давай, не велено сию газету продавать!
* * *В фехтовальной зале три десятка молодых офицеров занимались делом, по мнению вошедшего контрразведчика, весьма странным.
— Мягче, мягче! — услышал Лунев голос фехтмейстера. — Вы, господа, не в цирке. Чемпионскую медаль за вес никто вам давать не будет.
Платон Аристархович поглядел на конногвардейца, прохаживающегося с тростью в руках между рядами будущих эскадронных командиров. Теперь вместо мундира он был затянут в фехтовальный колет и синие кавалерийские галифе.
— О, господин полковник! Какими судьбами? — увидев гостя, Чарновский заспешил к нему навстречу. — Эй, вахмистр, — скомандовал он одному из помощников-инструкторов, — подмени меня покуда.
— Да вот, — отвечая улыбкой на улыбку хозяина зала, начал контрразведчик, — решил, знаете ли, размять кости, тряхнуть стариной.
— Отчего ж нет, всегда к вашим услугам! — Чарновский сделал широкий жест рукой, будто суля дорогому гостю полцарства. — Хотите, я вам присмотрю кого-нибудь посноровистее. Сейчас, правда, еще разминка, но минут через сорок…
— Мне вот сотник о ваших талантах наговорил столько, что даже любопытно стало.
— Так вы, стало быть, со мной фехтовать хотите?
— Нешто нельзя?
— Отчего ж нельзя, можно. Вы ведь, если не ошибаюсь, в Лубенском гусарском служили и там слыли недурственным сабельным бойцом?
Подобная осведомленность о деталях его биографии немало удивила Лунева, но он постарался не подать виду. Как ни велик был офицерский корпус, всегда находятся те, с кем прежде служил, был в юнкерах или же в академии.
— Все верно, — подтвердил он.
