Золотистые локоны рассыпались по подушке — так и хотелось зачерпнуть их горстью, погладить, намотать на палец… Почему она сбежала от короля? И что там произошло с её мужем?.. Король убил его из ревности? Или граф Слейтер не пожелал делиться своим сокровищем?
Никогда он не интересовался придворными сплетнями, и даже презирал эти никчемные любовные забавы тех, кому не надо заботиться о хлебе насущном, но сейчас дорого бы дал, чтобы узнать, что произошло с этой пташкой с золотыми пёрышками. Расскажет ли она когда-нибудь ему правду? Или улетит весной, так и не признавшись?
Поднявшись ещё раз на маяк, Тодеу подбросил дров и угля, протёр ветошью металлические щиты, спустился в комнату и осторожно, стараясь не скрипеть половицами, подошёл к кровати.
Миэль Слейтер лежала в той же позе, подсунув руки под щеку, и на этот раз точно спала — он услышал её ровное и тихое дыханье. С плеча сползло одеяло, и Тодеу подтянул его, коснувшись пальцами нежной кожи повыше ворота рубашки, украшенного дешевыми кружевами.
Этот пост и правда превратился в настоящую борьбу с грехом…
Тодеу вытер вспотевший лоб и поскорее отошел от кровати, спасаясь от соблазна. Вполне можно понять паршивца Эйбела, который потерял голову от такой красоты. И Фонса, который с недавних пор всё время крутился вокруг их дома и усиленно напрашивался в гости. Можно было понять и себя — разве останешься спокойным, когда рядом с тобой, под одной крышей, находится настоящая богиня любви?
Но кто-то должен оставаться здравомыслящим в этом безумии.
Естественно, что это должен быть он."
"Бросив взгляд на спящую графиню, Тодеу стиснул зубы и с усилием заставил себя смотреть на жаровню. В подобные мгновения хотелось позабыть о приличиях и правилах, хотелось стать свободным… Каким хотел стать Эйбел. И станет, наверное. Потому что зеленоглазая графинечка права — нельзя его удерживать. Иначе мальчишка наломает дров. Как этой ночью.
Тодеу и злился на сына, и был благодарен ему, потому что только из-за глупости Эйбела (ну не верилось в его подлость!) эта ночь и правда стала ночью небесной благодати.
Хотя бы полюбоваться на ангела, если не смеешь его поцеловать.
А почему — не смеешь?..
Тодеу облизнул губы и украдкой посмотрел на спящую Миэль.
Поверила, что он написал на горшке «мёд». Даже не заметила, что «мёд» там был с заглавной буквы. Надо разбить этот горшок, от греха подальше. В самом деле — зачем было выцарапывать её имя? Как будто влюбленный школяр, который воображает, что таким образом предмет его мечтаний станет ему ближе. Даже просто видеть её имя… Мысленно повторять его…
Ночь Тодеу провёл крайне дурно.