И поэтому мне было вдвойне, втройне страшнее попасть в этот плен. — Думаю, нам надо объясниться, — сказала я твёрдо.
— Так попробуйте это сделать, — отозвался хозяин, по-прежнему не отпуская мою руку.
Я осторожно пошевелила пальцами, давая понять, что хочу, чтобы он меня отпустил. И я пыталась убедить саму себя, что хочу быть свободной. От этого прикосновения, от мыслей о том, что когда мужчина держит твою руку в ладонях… когда он так держит твою руку… чувствуешь себя на седьмом небе, рядом с пряничными феями, вкушающими сотовый мёд… Я пыталась убедить себя, но всё равно сердце сжалось, когда господин Тодеу медленно, словно нехотя, разжал пальцы, отпуская меня… Он предоставил мне свободу, почему тогда я испытала разочарование?..
— Слушаю вас, — напомнил он.
— Прошу вас перестать интересоваться служанкой Элизабет, — произнесла я, глядя теперь в пол, чтобы не встречаться с ним взглядом, потому что не была уверена, что в этом случае у меня хватит твёрдости сказать то, что я должна была сказать. — Не спрашивайте меня о мечтах, это… это лишнее. Мне хорошо в вашем доме, я благодарна, что вы храните мою тайну и ни о чём не расспрашиваете, но… не надо большего участия. Прошу вас.
— Всего лишь хотел сделать вам подарок, — ответил он после некоторого молчания. — Вы преобразили этот дом. Вчера…
— Прошу вас, не надо! — почти взмолилась я, потому что заговорив о вчерашнем невозможно было притворяться, что не было прикосновений, не было взглядов, что всё это была только благодарность. Или это в самом деле была всего лишь благодарность?..
— Не понимаю вас, — теперь господин Десинд нахмурился.
Он не понимал… Я сама себя не понимала. И сейчас мне казалось глупостью то, что я собиралась сказать. Но это надо было сделать. Надо было поставить стену между нами. Потому что так будет лучше… Будет лучше обоим…
— В вашем доме я не потому, что пришла помочь вам, как добрая фея, — я говорила торопливо, боясь передумать, — я здесь только из личных интересов. Мне надо находиться в вашем доме, и вы прекрасно это осознаете. Я шантажировала вас, чтобы остаться, и у меня есть на это причины. Поэтому не нужно подарков, не нужно думать обо мне хорошо. Потому что я — вовсе не медовый ангелочек, как вы могли бы вообразить, я… я очень нехороший человек. Даже — страшный человек, — тут я перепугалась, что говорю совершенные нелепости, и сменила тон. — Но вам и вашим детям нечего бояться… Я очень хорошо отношусь ко всем вам. Даже к Эйбелу… я не сержусь на него… И на Ванессу тоже не сержусь… Не принуждайте ее к извинениям, это лишнее…
— Не продолжайте, — прервал меня господин Десинд. — Я довольно услышал.
Я замолчала, переведя дух то ли с печалью, то ли с облегчением.