В новогоднюю ночь она выходит на мокрую улицу, где дрожат огни рождественских елок и тихо шуршит холмистый город. Темнота сгустилась, но свет фонарей не помогает различить фигуры, готовых накинуться на привидение. Гвардейцы словно вымерли в подъезде, а Фея чувствует их недоверие и страх перед темным призраком....
— Вы из монастыря? — нелюбезно поинтересовалась Джоджо. — Элизабет Белл?
— Да, сударыня, — ответила я с готовностью и добавила: — Может, стоит вызвать врача для мальчика? Что произошло? Он упал или поранился? Что у тебя болит, малыш? — спросила я у Логана, но он молчал, уткнувшись в меня лицом."
"— Не надо врача, — ворчливо отозвалась служанка, доставая супницу и вываливая в нее рагу — крайне неаппетитное на вид и по запаху больше походившее на варево для поросят. — Ничего с ним не случилось. Просто мастеру Эйбелу захотелось пошутить, и он поставил в чулан чучело.
— Мы бы с вами тоже испугалась, — заметила я. — Жестокая шутка. Можно попросить у вас воды?
— Пить захотели? — служанка зачерпнула деревянной кружкой воды из ведра и протянула мне. — Пейте. У нас хорошая вода, из родника. Не дождевая. Господин де Синд покупает каждый день по бочке.
— Благодарю, — я взяла кружку и легонько похлопала Логана по спине.
Он оторвался на меня и схватился за кружку. Жадно напился, а потом встал, отряхивая поношенную курточку и поправляя застиранный воротничок, избегая смотреть на нас.
Джоджо хмуро наблюдала за нами, но потом смягчилась и сунула мальчику хлебную корку:
— А теперь — быстро наверх, Логан. И немедленно спать.
Мальчик взял хлеб и поплелся к выходу, так и не проронив ни слова.
— Спать ещё рано, — напомнила я служанке.
— Логан не ужинает со всеми, — отрезала она, выкладывая на поднос ложки, толстые ломти серого хлеба, выставляя мисочку с квашеной капустой и редькой, политой постным маслом. — В этом доме свои правила, барышня.
— Зовите меня Элизабет, — попросила я мягко, чтобы не сердить ее.
— Не буду я вас никак звать, — она добавила к угощению очищенных луковиц — белых и полупрозрачных, как жемчужины. — Если останетесь, госпожа Бонита решит, как вас называть.
Она взяла поднос и понесла его наверх, тяжело и неловко ступая. Я не стала предлагать помощь. Всё верно — меня ещё не наняли, и, судя по всему, я не очень-то понравилась хозяйке.
Поднявшись с пола, я сняла пальто и сложила его на скамейку у входа, а выпрямившись, чуть не вскрикнула — из полутьмы коридора на меня внимательно смотрели две пары глаз.
![Обложка книги Моё шустрое рыжее счастье [СИ]](/uploads/posts/images/7/moio-shustroe-ryzhee-schaste-si.jpg)