В новогоднюю ночь она выходит на мокрую улицу, где дрожат огни рождественских елок и тихо шуршит холмистый город. Темнота сгустилась, но свет фонарей не помогает различить фигуры, готовых накинуться на привидение. Гвардейцы словно вымерли в подъезде, а Фея чувствует их недоверие и страх перед темным призраком....
— Мой брат такой проказник и шутник!.. Недаром он носит фамилию Десинд.
Дамы сдержанно засмеялись, прикрывая лица веерами.
Мне стало холодно, несмотря на то, что печь была открыта."
"Нет, я ничуть не испугалась, и стыдиться мне было нечего, но эти женщины застали меня врасплох, когда я так нежно думала о господине Тодеу, когда мне было так хорошо, так радостно…
— И всё же это была слишком грубая шутка, — заметила одна из дам.
— Зато представьте, в какое негодование придут мужчины, когда узнают, что сражались за право танцевать с кухаркой! — засмеялась другая.
Я продолжала держать форму с тестом, пока эти пёстрые пташки обсуждали меня, даже не потрудившись понизить голос. Хотя, какие они пташки? Больше похожи на куриц. И квохчут точно так же.
Мне страшно захотелось разжать пальцы и выпустить форму из рук. В моём воображении это уже произошло — грохот, брызги жидкого теста на нарядных платьях, визг и возмущение тех, кто считал позорным присутствие служанки рядом с прирожденными аристократками.
Вот пусть и идут в свои аристократические дома, и там едят бисквиты…
В реальность меня вернул голосок Черити:
— А папа говорит, — сказала она невозмутимо, — что смешно задирать нос, если ещё вчера ходили с голыми задами.
В этот раз никто не одёрнул её и приказал замолчать.
Госпожа Бонита застыла, продолжая указывать на меня, гости потеряли дар речи, и только потом до меня донеслось сдержанное хихиканье.
— Простите, надо поставить торт, — сказала я дамам, прошла мимо Джоджо, которая смотрела на меня сочувствием и жалостью, и поставила форму в духовку, стараясь не встряхнуть.
Дамы заметно смешались, некоторые предпочли просто уйти, но госпожа де Монтальви осталась.
— Как интересно, — протянула она со снисходительной улыбкой. — Получается, вы — отъявленная лгунья, сударыня? Как ловко вы обманули нас в тот день.
«Это вы — отъявленная лгунья», — можно было ответить ей и блеснуть знаниями высшего света. Ну да, можно блеснуть, а потом останется только пойти в полицию и сдаться,
— Чем же я вас обманула, госпожа? — ответила я мягко. — Разве я убеждала всех, что принадлежу к высшему свету? Я всего лишь танцевала.
Мои слова поняла только сама Хизер де Монтальви. Улыбаться она не перестала, но теперь смотрела на меня очень внимательно, по-змеиному прищуривая глаза.
![Обложка книги Моё шустрое рыжее счастье [СИ]](/uploads/posts/images/7/moio-shustroe-ryzhee-schaste-si.jpg)