В новогоднюю ночь она выходит на мокрую улицу, где дрожат огни рождественских елок и тихо шуршит холмистый город. Темнота сгустилась, но свет фонарей не помогает различить фигуры, готовых накинуться на привидение. Гвардейцы словно вымерли в подъезде, а Фея чувствует их недоверие и страх перед темным призраком....
— Разрешите войти, госпожа де Синд? — спросила я, постучав в дверь и чуть приоткрыв её.
— Входите! — послышался из комнаты тонкий и злой голос хозяйки.
Я вошла, спокойно встретив взгляд госпожи Бониты, сидевшей в своем кресле, с книгой на коленях. Судя по всему, даму переполнял гнев, и она тотчас излила его на мою голову.
— Как вы посмели, дерзкая девчонка!.. — начала она, глотая от волнения слова. — Вы… соблазнительница! Растлительница!.. Вы точно из монастыря? Я бы назвала вас исчадьем ада! Грешницей!.. Блудницей вавилонской!.
Переждав, пока поток её красноречия немного иссякнет, я спросила — тихо и с уважением, как и полагается прислуге:
— Прошу прощения, госпожа де Синд, но я вас не понимаю. В чём моя вина?
Дама задохнулась и схватилась за сердце.
— И вы… ещё… спрашиваете?!. — выдавила она, в конце концов. — Чем вы накормили сегодня моих племянников, негодяйка? Сейчас пост, а вы… вы скормили им скоромные блюда!..
— Прошу прощения, — возразила я, повышая голос, потому что дама пустилась перечислять новые метафоры, описывающие мою греховность, — но все блюда, которые были поданы сегодня вечером — постные.
— Что?! — взвизгнула госпожа Бонита."
"Краем глаза я заметила, как в комнату заглянула Джоджо, но сразу же исчезла — быстро и бесшумно, словно призрак.
— Все блюда были постными, — повторила я, сделав в сторону хозяйки полупоклон. — Рождественский пост — он не строгий, поэтому рыба разрешается.
— Рыба! — она уже знакомым мне жестом захлопнула книгу. — Потрудитесь объяснить, с каких пор молоко и яйца стали разрешены даже в нестрогий пост?!
— Там не было ни молока, ни яиц.
— Вы намекаете, что я сошла с ума?!
— Никоим образом, госпожа, — я улыбнулась ей, и эта улыбка окончательно добила хозяйку, заставив потерять дар речи. Воспользовавшись этим, я продолжала: — Если вас смущает рыбный суп, то я не добавляла туда молока. Вернее, не добавляла коровьего молока, а только ореховое. Меренги сделаны из гороховой воды, и для них так же не использовались животные продукты.
— Полагаю, вопрос по ужину исчерпан? — услышала я знакомый рокочущий голос, который звучал сейчас холодно и недовольно.
От неожиданности я ахнула, потому что не знала, что в полутемной комнате, пропахшей рыбьим жиром, находится ещё кто-то кроме нас.
Но… находился. И я сразу поняла — кто именно. Господин Тодеу де Синд. Аристократ, контрабандист и лев в одном лице.
![Обложка книги Моё шустрое рыжее счастье [СИ]](/uploads/posts/images/7/moio-shustroe-ryzhee-schaste-si.jpg)