Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей....
От его квартиры до универа был час пути, что грозило мне еще более ранним подъёмом и удвоенной порцией стресса моей совьей натуре. Плюс ко всему дом находился в новом еще необжитом районе с натыканными друг на друга новостройками-близнецами, откуда с первого взгляда, невозможно найти выход к общественному транспорту. Мы долго петляли по узким дворам, из-за чего я только вздыхала, представляя, как холодным осенним утром будут топать на автобус. Вестник словно прочитал мои мысли, сказав, что будет отвозить и забирать с учебы.
— Вещи завтра заберем, — сообщил он, паркуясь возле соседнего дома. Стоянка была полностью забита машинами, поэтому подобраться ближе к подъезду не получилось.
— Без проблем, только мои работы и чемодан возьмем, хорошо? — попросила я, не желая оставлять в не вызывающем доверия дворе наиболее ценные душе вещи.
Он жил на втором этаже новостройки. По сравнению с прошлой квартирой, эта была более просторной, но все такой же неуютной, к тому же не до конца обжитой. Мы были первыми жильцами после ремонта: запах свежепоклеенных обоев, а также не везде убранная заводская пленка с мебели, свидетельствовали о девственности жилья.
Квартира казалась мне унылой своей необжитостью. Ни цветов, ни картин, ни статуэток. Ску-ко-та. Завтра же займусь развешиванием своих картин по стенам, чтобы не взвыть от удручающей тоски голых стен.
До меня плохо доходила суть происходящего, в голове был полнейший хаос и чтобы хоть как-то себя отвлечь, я думала о всякой ерунде.
Я осмотрела большую современную кухню, две спальни и хотела выйти на лоджию, чтобы заценить вид, но Вестник меня прервал:
— Там собака. Завтра с ним пообщаешься, он сейчас гиперактивный, с ног свалит. Если весь день дома сидит, с ума сходит, когда я прихожу домой.
В подтверждение пес подал голос и начал скрестись, просясь в дом.
Противиться я не стала, уйдя в выделенную мне спальню. Точнее, я ее сама выбрала. Приглянулись обои. В отличие от второй комнаты в бежевой цветовой гамме, здесь царила власть ясного неба. Синие обои, серо-зеленые плотные занавески, белая большая кровать, телевизор, прикроватные тумбочки и небольшой белый вещевой шкаф. Больше в комнате ничего не было, но мне это только на руку. Оставалось место для мольберта.
