Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей....
Не запомнила, о чем мужчины беседовали, лишь уловила обрывок фраз, где Алекс просил собрать мои вещи и куда-то меня увезти.
Он единственный из всех сохранял хладнокровие. Мне бы хотелось быть на него похожей: ничего не бояться, не терять самоконтроль, координировать людей, отбросив эмоции. Его только что чудом не убили, а он делал вид, будто ничего серьезного не произошло. Быть может в глубине души у него и бурлил гейзер эмоций, но окружающим он демонстрировал лишь безразличие к случившемуся. Я всегда восхищалась такими, как он, и одновременно опасалась.
Чуть позже к нам подошли полицейские. Двое молодых парней. Семен таких называл салагами. Посыпалась вереница вопросов, на которые Вестник отвечал с нескрываемой агрессией. Для него общение с людьми в форме — вынужденная необходимость. Такие, как он, и не обращаются за помощью к власти, они будут искать врага своими методами и расправятся с ним по канонам криминала. Уверена, они это сделают быстрее полиции.
По просьбе Алекса меня осмотрели врачи. Кажется, мне что-то вкололи, потому что выйдя из машины «Скорой», я окончательно перестала понимать суть происходящего.
Еще было очень холодно, мне дали теплый плед. Зеленый. От него сильно несло кофе, из-за чего у меня активировался токсикоз.
Затем Тим попытался меня посадить в машину, из-за чего я стала протестовать, не желая расставаться с Алексом.
— «Охраняй», — сказал он псу.
Тот действительно меня берег. Животное никого ко мне не подпускало, поэтому мужчинам стоило огромных трудов растолкать уснувшую меня на заднем кресле и уговорить выйти. Оказавшись в какой-то комнате, я заснула в обнимку с Русланом, запустив его прямо на кровать.
Проснулась вечером. Осмотревшись, привела себя в порядок, воспользовавшись ванной в смежной комнате. Меня привезли в загородный дом, с которого все началось, поселив в спальне, где мы впервые с Вестником стали близки. Тут ничего не изменилось: нежные голубые обои, черно-белое панно с природой у изголовья кровати, на тумбе статуэтка с обнаженной дамой, а за дверьми снова рой уголовников.
