Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей....
— Снова спародировал меня и засмеялся.
— Сам ты адское зрелище, — хотела обидеться, но продолжила смеяться.
— Когда ты улыбаешься мне нравится больше. Ради этого я даже готов изображать жуткое зрелище, — он перестал поясничать и замер взглядом на моих губах.
— Не жуткое, а адское, — поправила его, облизнув пересохшие губы.
Сердце болезненно сжалось, замирая на долю секунды, чтобы снова пуститься галопом, позвав за компанию звон в ушах и тремором в руках. Окружающее слишком быстро теряло свою значимость, позволяя фокусировать зрение лишь на единственном, что сейчас казалось важным: на мужских губах, ощущая на своих темнеющий под желанием взгляд.
С трудом нашла в закромах силы, чтобы перевести глаза выше, дабы убедиться в своей версии и увидеть шторм в темном взгляде. В нем читалось откровенное приглашение погрузиться в воронку своих желаний и этот призыв убивал все рациональные мысли в голове, жег остатки разума, оставляя на поверхности лишь жажду жестких, таких родных и притягательных губ на моих губах, которые не заставили себя долго ждать, впиваясь в меня.
Дикий поцелуй. Иначе не назвать. Потому что соскучилась. Потому что сжигал все легкие, не давая вдохнуть, потому что держал крепко, чтобы не увильнула, потому что не стесняясь показывал, как скучал.
Я себя не узнавала, целуясь, как умалишенная, ничуть не уступая Вестнику.
Притянул к себе жадно и требовательно, поджигая пальцами мое тело.
Мне уже было мало одних прикосновений, поэтому сама полезла пробивать его шаткую оборону, запустив пальцы под водолазку, утопая в восторге от твердого пресса и мужской дрожи от моих касаний в тандеме с тяжелым дыханием.
