Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей....
— Не ожидала, как я понял, да? — грустно улыбнулся ей, попутно любуясь. Сегодня Шура надела джинсы, клетчатую рубашку. Мне показалось, она немного похудела, но это ей шло. Проклятье, она стала еще красивее, чем при нашей последней встрече.
— Что тебе нужно? — резко спросила она, начав пятиться.
Я быстро сократил между нами дистанцию, хватая ее за запястья и притянул к себе, чтобы дать другим посетителям кафе пройти.
— Руки убери от меня! — огрызнулась она и с силой оттолкнула меня. Благо всей ее силы в кубе было недостаточно для того, чтобы я ее отпустил.
— А ты изменилась, — заметил я. — Раньше не замечал в тебе столько злости.
— От тебя научилась. Руки убери от меня! — она начала брыкаться, пока я вытаскивал ее на улицу.
Затолкать в машину удалось с огромным трудом. В нее, как демон вселился. Пару раз девчонка меня умудрилась укусить.
— Что тебе нужно от меня?! — она пыталась вырваться из авто наружу."
"— Ты прекрасно знаешь, что. Можешь не пытаться выбраться. Двери я заблокировал.
— Нет, не знаю.
Она взглянула на меня с ненавистью и сложила руки в локтях:
— Говори, что еще от меня нужно?
— Сейчас поедем в клинику, — поставил ее перед фактом и завел двигатель.
— Зачем в клинику? — она забеспокоилась.
— На аборт, Шурочка. Я же говорил, что я против детей.
Глава 9
— Что значит на аборт? — вся ее былая прыть испарилась, преобразившись в маленькую беззащитную девочку, которой очень страшно. — Я же говорила, что не беременна.
— Тогда почему так боишься? Если ты не беременна, сейчас врачи это подтвердят и можешь быть свободна.
Я внимательно следил за тем, как она ломала тонкие пальцы, поправляла жемчужные волосы, бесконечно облизывала пухлые губы, и пытался понять, что тут не так. Шура на себя была не похожа, хотя внешне была собой. Вылитая копия: внешность, повадки, голос. Но что-то тут было не так.
— Тебя грех не бояться, раз ты готов убить своего ребенка. Неужели в тебе совсем нет ничего человечного? Как можно не бояться человека, который готов убить маленького и беззащитного малыша?
— Не нужно давить на жалость и делать из меня монстра, — пресек ее, сморщившись и протер ладонями лицо, пытаясь избавиться от наваждения своих сомнений.
