Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей.
Начался учебный год, я дорисовала стену в спальной комнате в счет оплаты месяца проживания. Саша был готов пустить меня на больший срок, я прекрасно понимала, рисование — это всего лишь предлог, и не хотела пользоваться его добротой. Я Саше нравилась, он с первой минуты знакомства не пытался этого скрывать, но мне не хотелось, чтобы между нами возникли привязанности. У нас все равно ничего не сложится из-за моего положения. Сомневаюсь, что Краснов будет в восторге от предложения — воспитывать чужого ребенка. Да ладно, ребенка. Он будет в шоке, если узнает, чей плод любви я носила под сердцем. Да, я твердо решила оставить малыша. Пусть кроха будет памятью о любви. Пускай в наших непродолжительных и горьких на вкус отношениях с Вестником останется сладкое воспоминание в виде маленьких ножек, с топотом бегающих по квартире. Раз Алекс не смог мне подарить любовь, пусть оставит на память ее последствие.
Квартиру для проживания я искала. Сравнив цены на жилье, нашла подработку — обучала детей рисованию, запускала онлайн-трансляции, где писала картины по референсам. На жизнь пока хватало. С Сашей договорилась пожить у него максимум полтора месяца, пока скоплю на аренду. Он предлагал помощь, говорил, что я ему ничуть не мешаю, но я настояла на своем. В новую жизнь мы пойдем вдвоем с моим ребенком. Первое время перекантуемся на съемных квартирах, а дальше что-нибудь придумаем. В крайнем случае я всегда могла уйти в общежитие.
Кроме новой работы и планов на будущее я получила подписку о невыезде. Спустя день мне позвонил адвокат и оповестил о «радостной» новости. Теперь я не могла уехать не только в Норвегию, но и в другой город. С этим я тоже смирилась. Жива, уже хорошо. У меня обязательно все будет хорошо.
Я твердила себе мантру счастливого будущего каждый день, пока окружающие замечали, что я стала меньше улыбаться и больше грустить. Они правы, ибо тоска, как паразит, тащила меня своими клешнями в царство печали. Мне хотелось бы все списать на токсикоз и жуткую усталость, но это было второстепенно. Я изводила себя тоской по Алексу и не могла с этим ничего поделать. Не смотря на все, что он сотворил, я не могла на него злиться, потому что любила. К сожалению, я до беспамятства влюбилась в этого человека, хотя заведомо мои чувства были повязаны траурной лентой. Наивная художница поверила в светлое будущее с тем, у кого его априори быть не могло.
