Автор
В кабинете гинеколога: три фигуры на полотне Репина — это всего лишь призрачный сон до того момента, как он начал воплощаться в реальность. Начавшись как запретная страсть, роман трансформируется в драматическую любовь между женщиной и мужчиной-вором, незаконно связанных кровью войны и семьей....
Так странно… Между нами быстро завязались отношения, мы заискрились, но он резко погас, оставив меня тлеть в одиночестве от неразделенных чувств.
Алекс больше не появлялся в моей жизни. По слухам, его никто не видел в городе. Я надеялась, с ним все хорошо и моя скромная персона, точнее ее начинка, не представляла для него интереса, хоть его бульдоги неизменно бродили за мной по пятам, везде сопровождая. Порой мне казалось, что наше расставание — это жестокий спектакль. Пройдет время и Вестник появится на моем пороге, сказав, что он решил свои проблемы и теперь мы сможем быть вместе.
Да-а-а… Если есть рейтинг наивности и за него платят, то я подпольный миллионер. Наивная идиотка, которая верила в чудеса и отказывалась принимать суровую реальность."
"В своих мыслях я прошла в дамскую комнату. Перед зеркалом обновила макияж, внимательно себя разглядывая: от прошлой Саши с вечно блестящими глазами не осталось и следа. Ее временно или постоянно замещала девушка с печальными очами и опущенными уголками губ.
С братом мы общались. Он пытался вернуть былые отношения, но я его избегала. На сообщения и звонки отвечала, от встреч отказывалась. Я боялась, что, оставшись наедине, он снова попытается запереть меня дома и использовать в качестве приманки на Вестника.
С Ритой пока что так и не получилось поговорить и это меня удручало.
А вот брат поделился своей личной жизнью.
— Почему ты мне не рассказал о том, что у вас с Ритой роман? Меньше, чем через полгода, я стану тетей, а вы молчали. Самые близкие мне люди скрыли такой факт, — высказалась я ему как-то по телефону.
— Я же говорил: если будет что-то серьезное, я сообщу. На тот момент это были обычные мимолетные встречи, — поделился брат. — Я не рассчитывал на продолжение, а потом все завертелось, куча проблем… Ты сама знаешь, что мне тебе рассказывать. Было не до этого.
— А ребенок? Шестнадцать недель, Семен! Она сказала, ты принял ребенка и очень рад!
— Ну, да. Рад… — он как-то странно замялся.
