Автор
Несколько столиков и стеллажи с документацией окружают молодого мужчину. Он спокойно обращается к единственной женщине в комнате — девушке, которая сначала испуганно вскочила, затем, недоумевая, глядела на него. Сергей приходится уточнить, что подразумевает "ушла" относительно Маргариты Петровны, которую она назвала "Петровной". Страх в ее голосе прорастает из-за неожиданного появления начальства....
— Ох, — Ксюша буквально подпрыгнула на месте и пошла красными пятнами, смотря на своё руководство. — Нет… — пропищала.
— Ты уж больше так не напивайся… хотя, мне понравилось, — он улыбался, смотря, как мигрируют красные пятна от лица к шее и обратно, подошёл ближе, почти вплотную, пресекая попытку Ксюши отстраниться.
Надо было закрыть дверь, но тогда, Сергей знал это наверняка, Ксюша ускользнёт. Он прижал к себе тоненький стан, в очередной раз, удивляясь изяществу линий, и провёл носом по шее, громко вдыхая, чувствуя уже ставший привычным аромат парфюма и ромашки.
— Ты, когда-нибудь пробовала кокаин?
— Нет, — Ксюша дёрнулась.
— Он даёт «эффект Бога», когда тебе кажется, что ты на вершине мира… с тобой я ощущаю то же самое, — он ещё раз вдохнул, наслаждаясь запахом и реакцией своего и её тела. — Ох, с каким бы удовольствием я сейчас остался с тобой наедине, Фенек.
— Что-то вчера не остался, — она проговорила почти про себя, скорей пробурчала, но Сергей отлично услышал и с удовольствием уловил нотки обиды в её словах.
— А вот не надо напоминать мужчине о его промахах, не надо… — он лизнул шею Ксюши и быстро вышел, встречаясь с той стороны двери с Маргаритой.
— Хм, — Марго недовольно покосилась на Сергея и прошла мимо.
Минут через двадцать она бесцеремонно сидела в кабинете Серёжи и потягивала кофе, любезно принесённый секретарём.
— Что ты делаешь? Зачем тебе Ксюша?
— Я ничего не делаю.
— Делаешь, Серёжа, и называется это «хуйня». У тебя же есть какая-то… как там её, Алина?
— Ася.
— Только слепой не знает! Ладно, Ася эта, с Асей всё понятно, она твой формат, ничего другого от тебя и ждать не приходится, но Ксюшу не трогай, а?"
"— Почему ты так печёшься о Ксюше, а? Она несовершеннолетняя? Ей тридцать два года, мне, слава богу, не пятнадцать, как-нибудь сами разберёмся.
— Я о тебе пекусь! Вот именно, что ей тридцать два… ты не понимаешь, да? Не видишь? Она уже смотрит на тебя влюблёнными глазами, или ты думаешь, переспите вы, и всё обойдётся?
— А что может не обойтись-то, Марго? Я ж её невинности лишать не собираюсь, — Сергей не был любителем обсуждать нюансы своей личной жизни, но хорошо знал Марго, и знал — она, что называется, «не слезет» и, рано или поздно, заставит выслушать её доводы, вне зависимости от того, интересуют они Сергея или нет.
— Серёжа, мне тоже было тридцать, я тоже была без мужика. Вцепится в тебя, рад не будешь. Одно дело — Ася эта или Олеська.
