Автор
Несколько столиков и стеллажи с документацией окружают молодого мужчину. Он спокойно обращается к единственной женщине в комнате — девушке, которая сначала испуганно вскочила, затем, недоумевая, глядела на него. Сергей приходится уточнить, что подразумевает "ушла" относительно Маргариты Петровны, которую она назвала "Петровной". Страх в ее голосе прорастает из-за неожиданного появления начальства....
В узкой юбке до середины бедра, туфлях на высоком каблуке и шёлковой блузке, она была не похожа на самою себя… Волосы же, крупными локонами спадавшие по плечам, добавляли «изюма» в образ. Свободное место осталось одно, «девочки» интуитивно держались подальше от начальства, и Аксинье пришлось сесть рядом с Сергеем.
После дежурных речей и поздравлений, когда все перекусили и стали собираться домой, Сергей нагнулся к Аксинье, чей запах парфюма дразнил мужчину всё время, пока он сидел рядом.
— Почему ты не пьёшь, Аксинья?
— Я за рулём.
— Есть такси.
— Предпочитаю на своей машине.
— А на моей?
— Простите?
— Моя машина тебя не устроит в качестве такси?
— Спасибо, — Ксюша подняла глаза и на мгновение встретилась со взглядом Сергея, так, что он успел рассмотреть янтарные вкрапления в тёмно-зелёном, — но вы пьёте, Сергей Павлович, — Сергей поморщился от «Павлович», — так что таксист из вас тоже… так себе.
Сергей засмеялся от небольшой дерзости и тут же отвлёкся на разговор рядом, тем не менее, постоянно держа в зоне периферического зрения Ксюшу, он разглядел бледные веснушки на лице девушки и на её руках, небольшую родинку на сгибе локтя и фарфоровый, как он назвал, профиль.
Менее чем через час, все засобирались домой. Сергей проводил глазами Аксинью, которая накинула жакет из тонкого трикотажа, сделавший её еще тоньше, на грани с болезненностью, отметил про себя мужчина.
В такси, которое вызвал Сергей, он уселся на заднее сиденье вместе с Маргаритой, цветы и подарки гордо ехали рядом с водителем.
— Ты чего это на нашу Ксюшу заглядываешься? — смеясь, спросила Марго.
— Откуда такие выводы? — ухмыльнулся.
— А то я не вижу твои масленые глазища.
— Какие-какие?
— Кобелиные, Серёжа, кобелиные.
— Не наговаривай на семью нашу, грех это, — кривляясь.
— Дурной ты мужик, всё же. Я серьёзно, не надо, оставь нетронутым наш оазис чистоты.
— Это Ксюша-то оазис? — смеясь в голос.
— Бухгалтерия! Вроде со дня основания не было ни одной окученной тобой девы в наших пенатах, давай, так и останется.
— Окучишь твоих, пожалуй… посмотреть — и то нельзя, сразу от главбуха по носу получишь."
"— Что есть — то есть, — улыбнулась Маргарита, — Серёж, ты извини меня, что в отпуск в это время ухожу, никак по-другому не получается.
— Да ладно тебе, хватит каяться-то, я всё понимаю.
— Это же надо, как неудачно…
— Перестань, я сказал.
