Положа руку на сердце, он должен признать, что ему будет проще обойтись без Горазда, а вот его братья очень пригодятся, иначе опять все с нуля придется начать. Еще лучше, кабы и Богдан отправился с ним за моря, но это пустые мечты. Видно, что мечется мужик, словно птица, угодившая в силки, но вырваться ему не по силам. Семья вяжет похлеще любых пут, потому как тут ответственность нешуточная. Одной он уже лишился, Бог дал ему второй шанс, за который он будет зубами держаться. Наизнанку вывернется, но сделает все возможное, чтобы вдругорядь такое не повторилось.
— Далее. Пока обустраиваться на новом месте будем да все построим, время как раз к осени. Надобно в этом году должок с приютнинских получить.
— Не рассчитаться им, — угрюмо бросил Богдан. — Урожай нынче никудышный. Кабы обычный год, так не беда, а как долг отдавать — не потянут.
— Ведаю. К тому и речь.
— Стало быть, все же хочешь похолопить.
— Да. Не гляди на меня, словно обвинить в чем хочешь. Все будет именно так, как я и сказывал. Пять лет. После этого станут вольными. Захотят возвернуться, так тому и быть: не просто вернутся, а еще и подворьями крепкими тут обзаведутся. Ты знаешь, мое слово крепко. Нужны будут там люди, дел много. А после, я уверен, не захотят они оттуда вертаться, всю свою казну на то готов прозакладывать. Потому как там все будет по-иному: до Бога высоко, до великого князя далеко, так что жизнь станет не в пример лучше.
— Так ить там бояре будут, а к ним та поговорка тоже подходит.
— Бояре будут, да только их там раз-два и обчелся. Места дальние, глухие и опасные, так что поостерегутся они безобразничать, не то на голову себе беду накликают. А главное, люди там под моей рукой будут. Сомневаюсь, что найдется такой дуболом, который возжелает с Вепрем связываться, он ить зверюга без князя в голове. Опять же два десятка воинов, а скольких стрельцов сумеет туда направить великий князь? Так что те два десятка — сила немалая, больно хлопотно рядиться да задираться.
Последнее ему удалось высказать с таким сарказмом, что все присутствующие невольно улыбнулись. Вот и ладушки. Не сказать, что Виктору было приятно вот так круто менять жизни десяткам людей: ведь были еще и те, коих ему уступил Лис, а там тоже больше трех десятков душ. Опять же сам-то он нипочем не отправился бы в столь опасный переход с Нежданой, пока той не исполнится хотя бы год, у крестьян же наверняка найдутся груднички, и, как они перенесут долгий переход, одному богу известно.
