В плененных бараках и захолустных узлах мир катился к своему безмолвному земляном могиле. Я сидела на холодной койке, прижимаясь к стене, как отброшенная детеныш среди трепаков. Память не желала помнить точный возраст — пять лет? меньше?.. Взглянув в глаза отцу, тот был словно живым демоном: постоянно хмурый, но холодным взглядом давил тьму и страх....
Спасти Дэва, пока не стало слишком поздно.
Преступники оставили нам два сюрприза, и оба не из приятных. То, что стыковочный рукав оказался частично заблокирован, еще куда ни шло - умеющий ползать везде пролезет. А вот запущенная на корабле программа самоуничтожения вызвала серьезные опасения. Прежде всего - за жизни находящихся на борту эмпатов.
Когда мы все же прорвались на чужой борт, вой сирены успел оглушить нас, а металлический голос системы оповещения настойчиво советовал покинуть корабль. «Птенцы» боялись, но продолжали свою работу.
«И не вздумайте облажаться! Удача - дама капризная и своенравная, но и она не устоит перед отвагой и честью», - грозный рев бати все еще звучал у меня в ушах, пока я, как ракета, неслась по кораблю.
Стоны сигнализации преследовали меня и заставляли прибавить скорость. Стены отсеков мелькали перед глазами, превращаясь в сплошную мешанину из лестниц, коридоров и дверей кают. Мои спутники бежали следом. Переборки боязливо дрожали, прогибаясь под их берцами.
С сердцем, трепещущим, как муха в паутине, я спустилась на нижнюю палубу. Именно отсюда доносился слабый, но такой желанный зов хозяина. Мои руки коснулись холодного металла люка, на лбу выступила испарина.
Я навалилась на вентиль всем телом и крякнула от натуги. Упрямый запор и не думал поддаваться.
- Навались!.. - приказал первый подбежавший «птенец» и повис со мной рядом.
Под натиском десятка не хилых ребят вентиль «сдулся». Возмущенно заскрежетал и повернулся. Я навалилась на люк плечом и толкнула. Мне в нос тут же удалил тошнотворный запах нечистот, человеческого пота и страданий. Я дернулась, будто от удара. На секунду застыла, не в силах шевельнуться. Перестала слышать предупреждающий вой сирены.
То зрелище, что предстало перед нами в тот миг, всю жизнь будет преследовать меня в ночных кошмарах. Узники корабля, больше трех сотен человек, закованные в кандалы и истощенные, занимали все пространство вдоль стен отсека. Узкие деревянные лавки служили им лежанками, а металлические цепи не позволяли отойти от своего места дальше, чем на пять-семь шагов.
Но страшнее всего выглядели округлые металлические пластины, вживленные во лбы эмпатов.
