Взгляд его проникающе устремился ко мне, и вопрос звучал несомненно. В ответ я вырывалась из состояния оцепенения, натягивая тонкую нижнюю юбку в защиту своей чистоты. Слуги и стражники вошли с блеском вооружения, а затем меня потащили в темницу, где я оказалась в одиночестве и молчаливой тишинах....
Не бывает у человека настолько длинного черного языка!
Тварь облизнулась, оглядывая меня сверху донизу, как исключительно вкусный деликатес.
– У тебя проблемы с даром. Мы их сейчас решим. Выпью тебя досуха, лишишься дара и исчезнешь, – ласково обрисовала мои перспективы гадина. – Не вздумай болтать потом. Никто тебе не поверит. Шаобай слушает только меня, он под моим полным контролем. Не зря я весь год тянула из него силы…"
"Кию не просто так заговаривала мне зубы. Ее руки скользнули по рукавам халата, нашли мои заледеневшие от ужаса пальцы и стиснули их.
Я покачнулась, чувствуя, что отключаюсь.
Сейчас потеряю сознание, тварь меня доест и скажет, что так и было.
Я лишусь дара.
Меня вернут в дом брата, где я буду номинальной хозяйкой, а на самом деле – бесполезным придатком, нахлебницей, доживающей там свои дни из милости.
Замуж я не рвалась.
Но отнимать мое не позволю.
– Что… – начала было Кию, почувствовав перемены в жертве.
Но сделать ничего не успела.
Внутри меня словно взорвалась сверхновая.
Вспыхнуло все – халат, ночнушка. И вцепившееся в меня чудовище, окончательно потерявшее человеческий облик.
Лицо той, что называла себя госпожой Шуо, исказилось, вытянулось до безобразия. Сухожилия и кости обозначились четче, кожа потемнела, приобретая странный болотно-древесный оттенок.
В глазах твари мелькнул страх.
А я улыбнулась.
Глава 7
Наверное, видок у меня был довольно безумный.
Чувствовала я себя соответствующе.
Внутри и вокруг меня полыхало пламя. Почти как в том сне или видении о прошлом. Только сейчас огонь не перекидывался на мебель и не плясал бесконтрольно.
У него была цель.
Тварь, притворявшаяся Кию, истошно заверещала, рванулась прочь, но костлявые пальцы будто приварило к моей коже.
Боли я не испытывала. Страха тоже.
Эйфория заполнила по самую макушку и выплескивалась искрами, бродила пузырьками шампанского.
Время перестало существовать. Казалось, я вечно парила в пустоте, окруженная огнем.
Существо затихло довольно быстро.
Шкура – не кожа – съежилась и опала клочьями, обнажая деформированный скелет. Ребенка не было и в помине – выпирающий живот оказался вместилищем для клубка корней. Те тоже занялись, обуглились и истлели за считанные мгновения.
То, что было госпожой Шуо, осыпалось мне под ноги пеплом.
Я пошатнулась.
