Автор
Люба Молодцова — успешная бизнесвумен, у которой есть всё: процветающий салон красоты, талантливый сын, верные подруги. Но сердце её по-прежнему ждёт настоящей любви. Когда в её жизнь неожиданно входит новый человек, начинается история о втором шансе на счастье и о том, что иногда судьба...
— Мы с ребятами поговорим, а там и новая шарлотка подоспеет, и я тебя позову.
— А шарлотка еще будет? — оживился Бунин. — Никогда в жизни такой вкусной не ел. Хотя, вы же знаете, моя Иришка готовит — пальчики оближешь. И теща моя любимая — тоже знатная кулинарка. Но это что-то с чем-то, Лель!
— Будет, — улыбнулась Лелька. — Сейчас две поставлю печь. Одну в духовку, вторую в мультиварку. Минут через тридцать готово будет.
— А почему ты ее Лелей зовешь? — спросил Бунина Дмитрий.
— Да ее все так зовут, — ответил майор полиции. — То есть поначалу-то, конечно, она мне представилась как порядочная: Любовь Молодцова, мол, я, а потом все вокруг говорили: «Лелька, Лелька», ну я и привык.
— Меня мама так звала, — пояснила Лелька. — Так с детства и пошло. Так что это действительно мое домашнее имя. Когда ко мне обращаются «Люба», мне даже усилие приходится делать, чтобы понять, что это ко мне.
— Тогда я тебя тоже буду Лелей звать, можно?
— Хорошо, а я тебя тогда Митей. Мне так больше нравится, чем Дима.
Дмитрий сглотнул. Митей его всю жизнь звала мама. Для окружающих мальчишек он всегда был Димкой. Его жена звала его «Димчик», и это слово он возненавидел навсегда. На работе он тоже был Дмитрий, Дима или Димон. Как-то так сложилось, что никто, кроме мамы, никогда не употреблял ласкающее слух Митя или еще нежнее — Митенька.
И вот теперь из уст Любы, вернее, Лельки, которая нравилась ему так, что у него захватывало дыхание и начинало покалывать в кончиках пальцев, его имя прозвучало так, как он уже и не надеялся ни от кого услышать.
— Хорошо. — Голос прозвучал хрипло, и он откашлялся.
— Вот что, други мои и подруги, — сказал Бунин. — Пока дети из партера удалились, давайте-ка поговорим о делах более важных, нежели шарлотка. Лель, ты знаешь, что твоя неуемная подруга, нежно мной любимая и доводящая меня до белого каления Инна Полянская, сиречь Инесса Перцева, навела меня на богатую мысль, что все убитые юноши могли быть связаны с Гоголиным? Дим, ты как? Готов это слушать?
— Нормально, — кивнул Воронов. — С резьбы не сорвусь, обещаю. И вообще, Вань, я считаю, что надо наконец поймать эту сволочь. Он должен ответить и за Миньку, и за всех остальных.
— Тогда продолжаю. Вы оба в курсе, что связь удалось установить по всем жертвам, кроме одной. Леша Константинов никогда и ни при каких обстоятельствах не встречался с Гоголиным. Вернее, не должен был встречаться. Учился он плохо.
