Автор
В тишине снежной улицы под вечер жестокая реальность призывает к печали. Мимолетные встречи со случайными прохожими напоминают о том, что жизнь продолжается невзирая на ледяную красоту осени. Здесь время замерло, и каждый шаг как будто таит в себе неизвестность.
— Это та самая тропинка, по которой Максим на автостанцию шел, — заметил Дмитрий, и Лелька заметно вздрогнула. — Вань, пойдем-ка на балкон, покурим, чтобы в квартире не дымить.
— Пойдем, — кивнул Бунин. — Я дома, правда, не курю, чтобы маленькому не повредило.
Накинув куртки, они вышли на лоджию и плотно затворили за собой дверь."
"— Вот что, Ваня, — решительно сказал Дмитрий, — я это при Леле не хочу рассказывать, чтобы не волновать ее попусту. Но я сегодняшний день тоже не впустую провел. Мне стало интересно, а с каким количеством молодых людей в своей жизни занимался талантливый педагог Гоголин, готовя их к будущим свершениям во имя науки.
— И?
— И я подкатился к секретарше, которая в его лицее сидит. Ты не знаешь, ты тогда у нас в отделе еще не работал, но раньше у меня лучше всего получался именно неофициальный допрос свидетельниц.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся Иван, бросив взгляд на высокую ладную фигуру Воронова и открытое мужественное лицо, которое чуть портили лишь глубокие морщины на лбу.
— В общем, вот что я тебе скажу, друг ты мой ситный. Я прикинулся папашей, который крайне озабочен светлым будущим для сына. И всячески уговаривал любезную даму, подсластив ее жизнь припасенными заранее конфетами и ананасом, открыть мне секретный путь к душе дражайшего Александра Васильевича, чтобы тот взял моего мальчика на воспитание. Мол, ЕГЭ в прошлом году сдали, баллов для поступления не хватило. Что дальше делать, не знаем.
Так вот, выяснилось, что это абсолютно невозможно, что драгоценные алмазы, из которых он готов огранить великолепный бриллиант, наш Александр Васильевич изыскивает исключительно лично и собственноручно и на уговоры родителей никогда не ведется. Да и вообще, работа в лицее занимает у него столько сил и времени, что на частные уроки практически не остается. И история знает лишь четыре примера, когда он занимался со старшеклассниками в частном порядке и вообще соглашался их готовить в вуз.
— Четыре?
— Да. Три, которые мы с тобой знаем. Фамилий секретарша, конечно, не называла, но всех молодых людей описала довольно точно. А с четвертым ребенком он занимается сейчас. Это Максим Молодцов, сын нашей Лельки. И это мне уже категорически не нравится.
Бунин длинно присвистнул:
— Ничего себе. Правильно ты сделал, что вывел меня на мороз. Лельке это знать совершенно не обязательно.
— Вот именно.
