Автор
В тишине снежной улицы под вечер жестокая реальность призывает к печали. Мимолетные встречи со случайными прохожими напоминают о том, что жизнь продолжается невзирая на ледяную красоту осени. Здесь время замерло, и каждый шаг как будто таит в себе неизвестность.
Но кроме трех жертв и Максима в последние пять лет у Гоголина не было других учеников.
В полном молчании они вернулись в комнату, чтобы их курительная пауза не выглядела слишком затянувшейся. Задумчивая Лелька сидела за столом в полном одиночестве и меланхолично жевала пирожок с мясом.
— Ты чего это одна, где Иринка? — спросил немного неестественным голосом Дмитрий.
— Маленького пошла укладывать, — ответила Лелька.
— Пойду поцелую ребенка на ночь, — сказал Иван, — вы не скучайте, ребята. Я быстро.
— Митя, я вот знаешь, что думаю, — проговорила Лелька, — мне эта мысль вот просто покоя не дает.
— Ты думаешь, что его тоже могут убить? — спросил Дмитрий. — Мне кажется, вряд ли. Иначе это бы уже давно случилось.
— Убить не убить. — В голосе Лельки звучала непривычная для нее задумчивость. — Митя, он живет в противоестественных условиях, и опасность в этом доме ему грозит абсолютно точно.
— Я поговорю с Иваном, — пообещал Дмитрий. Но когда Бунины вернулись за стол, больше они к вопросу о Гоголине и совершенных преступлениях не возвращались. Возмущенная Ирина сказала, что по горло сыта всякими ужасными подробностями и хочет провести спокойный вечер в культурных и веселых разговорах со своими друзьями. Против такого желания трудно было возразить, а потому возражать никто и не стал.
Глава 15
Методика эффективного воспитания
Нет уродливых собак — есть только нелюбимые.
«Пшекруй»Хрусткий февральский наст звонко скрипел под ногами. Лелька с Дмитрием вдвоем выгуливали в парке Цезаря. Максим был простужен, а потому, к величайшему своему сожалению, уже несколько дней был лишен удовольствия таких прогулок.
Дмитрий приходил теперь гулять с собакой каждый вечер, кроме тех, когда был на дежурстве. Как-то само собой, незаметно, он перестал брать с Лельки деньги за тренировки, а она и не предлагала, боясь оскорбить его и убить то робкое, непонятное, но удивительно светлое чувство, которое между ними зарождалось.
Впрочем, Цезарь больше и не нуждался ни в каких тренировках. Любые команды он понимал с полуслова и реагировал именно так, как и положено реагировать породистой, умной и отлично выдрессированной собаке.
Единственное, что удивляло Лельку, это его всеобъемлющая любовь к окружающим. В этом псе не было ни капли агрессии.
