Автор
В тишине снежной улицы под вечер жестокая реальность призывает к печали. Мимолетные встречи со случайными прохожими напоминают о том, что жизнь продолжается невзирая на ледяную красоту осени. Здесь время замерло, и каждый шаг как будто таит в себе неизвестность.
На глазах у изумленной публики.
— А вам собак, выходит, жалко, которых убивают? — спросила она с нехорошим прищуром.
— А вам нет? — вопросом на вопрос ответил кинолог.
— Мне жалко, несомненно. Я не вивисектор. Но мне людей жалко гораздо больше.
— Каких людей? Которые, по утверждению дохгхантеров, становятся жертвами бродячих собак? Так я таких, смею вам заметить, не встречал. Когда идешь мимо большой бесхозной собаки, нужно не приставать к ней, не размахивать палками, не орать и не бояться. Просто идти себе, как шел.
"— Нет, мне жалко людей, которых убивают другие люди. Вы слышали, что на пустыре, где мы с вами гуляли в воскресенье, практически сразу после нашего ухода убили молодого парня? Очередного молодого парня, еще только-только начинающего жить.
— Да, знаю. — Голос кинолога зазвучал как-то глухо. Как говорят в театре, «в маску». — Вы были абсолютно правы, когда не хотели заниматься на Митинском пустыре. Нехорошее это место.
Лелька попробовала поймать его взгляд.
— Почему собака так нервничала? — спросила она. Он, по-прежнему не глядя на нее, пожал плечами:
— Не знаю. Правда, не знаю. Может, чувствовала что-то. А может, у нее действительно что-то связано с этим местом.
— А вы собак давно тренируете?
— Ну, собаки у меня всю жизнь. Я с ними вырос, можно сказать. А кинологией занялся не так давно. Года три.
— А где вы работаете?
— А это важно? Работаю. В квалификации моей можете не сомневаться. Если будете выполнять мои рекомендации, то собака у вас будет просто загляденье.
Обнюхивающий кусты Цезарь поглядывал в их сторону. Максим, которому надоело стоять на одном месте, тоже.
— Может, пойдем уже? — робко спросил он.
— Конечно, просто у тебя мамаша любопытная, — ответил Дмитрий. — Не по годам.
Лелька фыркнула.
— А вы любых собак на тренировки берете? — Последнее слово всегда должно было оставаться за ней, а потому сдаваться без боя она не собиралась.
— Собак — да. Ну, кроме йоркширских терьеров. Потому что это не собаки. Я маленькую шелупонь вообще не признаю. А семьи — не все. Только те, где растут мальчики.
— Почему? — Упоминание о мальчиках Лельке категорически не нравилось. Митинский маньяк тоже предпочитал исключительно парней.
— Потому что крупной собаке, а с мелкими, как я сказал, не работаю, нужна твердая рука. Мужская.
