Автор
Толкнули события, как резкий привкус горчицы. Потом взяла себя в руки, понимая, что нужно сохранять спокойствие и здравый смысл. Выдавила слабую улыбку и старалась придать глазам весеннее сияние. – Ах, как приятно! Приятности не было ни одной, но ей все же хватило мужества показать окружающим свою радость, словно это было оправдано....
Хотя какое мне дело? Какое мне дело до того, что он подумает? И вообще – какое мне дело до этого Димы? На общем фоне моих чудесных и радостных дел? Так, человек из прошлого».
– Таксуешь? – спросила она, шмыгнув носом.
Дима ответил не сразу:
– Ну да… таксую.
– Может, и меня подвезешь? Неохота с этими барыгами связываться. Противно! Сейчас начнут цены ломить.
Дима усмехнулся:
– А чего ж не подвезти хорошего клиента? Довезу, Лариса Александровна! В лучшем виде доставлю!
Они пошли к выходу.
На улице удивилась – машина у Димы была прекрасная, новенькая «Вольво» коричневого цвета. Ничего себе! На таких не очень таксуют!
А! Наверное, он личный водила какого-то босса. Отвез шефа и ищет халтуру.
В машине Леля молчала – говорить было совсем неохота: нос заложен, горло болит. К тому же начался сухой, резкий кашель. Да и температура давала о себе знать – лицо горело, тело ломило. Но молчать было неловко – все-таки старый знакомый. Да еще дедов водитель.
Разговор начал Дима:
– Заболели, Лариса Александровна?
– Да что ты со мной на «вы»? – удивилась она.
Дима улыбнулся.
– Договорились! Значит, будем на «ты»!
– Я с тобой давно на «ты», – напомнила Леля. – А для тебя я теперь… – Она задумалась: Леля – имя домашнее, так ее называли дед, мама.
Спросила, скорее из вежливости, а не из интереса:
– Ну, как вообще? В смысле – жизнь? Семья, дети?
– Дети есть. Сыну шестнадцать. А вот с семьей не сложилось – была и не стало, так вышло.
– Ну, не грусти! – улыбнулась Леля. – Какие наши годы? Для мужика это вообще тьфу! Еще возьмешь молодую, родишь нового ребеночка. Вам, мужикам, все это можно! Вам никогда не поздно начать новую жизнь.
Он задумчиво посмотрел на нее и протянул:
– Ну, в принципе, да.
Теперь пришло время усмехаться ей."
"– Я? – переспросила она. – Да хреново я, Дим! Так хреново, что… жить неохота. Если по-честному. Ничего у меня, Дима, не получилось! Ничего в этой жизни. Все обернулось в тлен, прах и пыль – семья, работа. Вот так. И мать я фиговая – как жизнь показала.
Он вскинул брови.
