Автор
Толкнули события, как резкий привкус горчицы. Потом взяла себя в руки, понимая, что нужно сохранять спокойствие и здравый смысл. Выдавила слабую улыбку и старалась придать глазам весеннее сияние. – Ах, как приятно! Приятности не было ни одной, но ей все же хватило мужества показать окружающим свою радость, словно это было оправдано....
Когда его худощавая фигура скрылась за тяжелой вокзальной дверью, она громко выдохнула: «Уф, слава богу! – И улыбнулась: – Ага, женишок! Сколько ему? Лет сорок, не меньше?»
В поезде она быстро уснула, подумав с радостью, что завтра днем уже будет дома, какое счастье, господи!
На вокзале взяла такси – хотелось поскорее очутиться дома и увидеть своих. Суббота, мама с Мишей должны быть дома.
Но дома никого не было. На кухне стояли чашки и тарелки от завтрака – странно, что чистюля мама их не вымыла и не убрала.
"Таня сжевала черствую горбушку, выпила чаю и отправилась спать. Блаженно закрыв глаза, она подумала о том, как же прекрасно дома – родные запахи, родная кровать! А обо всем остальном она подумает… После.
Открыв глаза, она увидела, что на краю ее кровати сидит мама. Она плакала и выглядела измученной и несчастной.
Они обнялись, и Таня принялась объяснять причину своего несвоевременного и внезапного приезда.
– Сосватали меня, мам! – засмеялась она. – За родственника, можно сказать! Да еще и старого и слегка чокнутого! А ты говорила, что я теперь останусь одна!
Мама шутку не приняла, подробностей не уточнила, а только погладила Таню по волосам и тихо сказала:
– А мы ведь сегодня бабушку Олю похоронили, Таня!
Таня охнула, осела на диван и, неотрывно глядя на маму, принялась приговаривать:
– Да что ты, мам! Да как же так? Как это может быть? Нет, я не верю! – Таня рыдала и трясла головой.
Зоя Андреевна молчала и отводила глаза. Только обронила:
– Хорошо, что тебя не было здесь и все это прошло без тебя.
Таня винила себя – это она, она укоротила бабушкину жизнь. Это она довела ее до могилы. «Никогда не прощу себе, никогда», – шептала она и снова ревела.
Бабушка была человеком не просто родным, а самым близким, самым любимым.
Вспомнила, как бабушка спала в кресле, чтобы не беспокоить ее.
Тяжело было очень. Так тяжело бывает, когда к страшной потере примешивается жгучее чувство непомерной вины.
Но мама сказала строго и твердо:
– Все, закончили! Бабушку уже не вернуть, а тебе надо еще родить здорового ребенка, господи! И за что это мне? Не понимаю… А ты прекращай реветь, а то выкинешь еще ненароком!
Безусловный рефлекс победил – Таня думала о ребенке, уговаривала себя и заставляла не реветь.
