Автор
Толкнули события, как резкий привкус горчицы. Потом взяла себя в руки, понимая, что нужно сохранять спокойствие и здравый смысл. Выдавила слабую улыбку и старалась придать глазам весеннее сияние. – Ах, как приятно! Приятности не было ни одной, но ей все же хватило мужества показать окружающим свою радость, словно это было оправдано....
К их приезду я готовлю обед. Получается у меня не очень, если по-честному. По-моему, кухня – это вообще не мое, увы. Я вспоминаю, как ловко управляется мама. Мне до нее как до луны. И все-таки – у меня есть первое и второе. Компот и даже пирог – совсем простой, правда. С ним вечером мы будем пить чай.
Омрачает настроение только одно – мне надо возвращаться в институт. Я понимаю – необходимо. Но как это будет, не понимаю! Митьку отдать в ясли? Да никогда! Там он примется хватать все подряд и болеть. Нанимать няню? На какие шиши?
Да и не это главное – главное, нам придется расстаться.
Мама смеется:
– Да все только мечтают сбежать хоть на пару часов! Оторваться от ребенка, сменить обстановку, пообщаться с ровесниками. Поболтать, сходить в кино, наконец. А ты, Таня… Просто нет слов! Ты чудачка, и это еще очень мягко говоря, дочь! Ты меня удивляешь.
В августе находится няня.
– Кто ищет, тот всегда найдет, – заявляет мама и окидывает меня презрительным взглядом.
Няня – соседка-пенсионерка Людмила Васильевна. Живет в соседнем подъезде. Одинокая и бойкая, так определила мама. Да и деньги не будут ей лишними.
Людмила Васильевна выглядит и вправду вполне бодро. На пенсии ей скучно и нечего делать. Сил предостаточно – это ее слова.
Митьке – самое главное – она, кажется, понравилась. Во всяком случае, на руки к ней он пошел и не заплакал. В общем, договорились и нам, кажется, повезло.
Людмила Васильевна приходит к нам в восемь утра – мы уже собраны и спешим по делам. Она варит Митьке кашу и кормит его.
Я стою в дверях и реву – как нам расстаться? Как я проживу без него целый день? Ну пусть не целый, а половину? Какая разница? Мне и часу-то много!
Мама красит губы в прихожий и крутит пальцем у виска – это мне, чокнутой дочке.
Миша быстро просачивается за дверь. Секунда – и его нет. Привидение. Так говорит наша няня: Миша ваш – привидение.
– Таня! Иди уже, а? Не травмируй ребенка!
Я утираю слезы и выхожу за дверь. Самое сложное – не броситься к Митьке, не схватить его и не начать целовать и обнимать. Еле сдерживаю себя.
Хотя я все понимаю.
В институте отвлекаюсь. Хотя мне непросто – новый курс, новая группа. Вижу и «своих» – смотрят на меня настороженно и внимательно, словно я другая, не такая, как они, из другого теста. Иронично называют «мамаша».
