Автор
Фиалковое зелье раскрывает грусть в самых ярких тонах — от светлых воспоминаний до мрачных призраков, как нежный фиолетовый цветок среди листвы. В этой книге рассказывается о взаимоотношениях между героями, которые полыхают огнем прошлого и огоньком настоящего, создавая душистый аромат смешанной грусти и радости....
– Скажи, Август, – неожиданно спросил Владимир, – а ты и вправду ей родственник?
– Кому? – поразился Добраницкий.
– Ну, этой… панне Бельской?"
"– А, так вы об этом? Ну, так все мы друг другу родственники по Адаму и Еве, разве нет? Так что я сказал чистую правду. В свое время панна Бельская пользовалась в Варшаве большим успехом – правда, надо сказать, это было довольно давно. А вообще я ее почти не знал, так, только слышал кое-что.
– В самом деле? – заинтересовался Владимир. – И что же о ней говорят?
Добраницкий пожал плечами.
– Например, что ее муж застрелился, потому что ему опротивело носить рога, которыми она регулярно его украшала.
– Вот бедняга-то! – участливо вздохнул Балабуха.
– И все прочее в таком же роде, – добавил Август. – Но она, по-моему, только была рада овдоветь. Фон Рихтер был довольно богат, и в одной Вене ей досталось в наследство два дома, не говоря уже обо всем прочем.
Владимир нахмурился.
– Два дома? Постой, а второй какой?
– А, не знаю, – махнул рукой Август. – Где-то на озере, не в самом городе, а за городом.
– И ты не спросил у нее адреса? – воскликнул Владимир.
– Ну не спросил, ну и что? – рассердился Август. – Наверняка любой извозчик в Вене знает, где находится загородный дом графини фон Рихтер! Тоже мне, невидаль!
– А ведь точно! – сказал Балабуха. – Ну что, Владимир, едем? Ты ведь у нас главный!
Гиацинтов колебался недолго.
– Едем! – сказал он.
Они покинули сад, сели на первого попавшегося извозчика и велели ему везти себя к загородному дому графини фон Рихтер.
* * *Далеко за холмами садилось солнце. На поверхности озера покачивались кувшинки, едва слышно шуршали камыши, да кое-где весьма непоэтично квакали лягушки. Какая-то птица в ветвях дерева пела протяжно и настойчиво, и ей отвечала другая, беззаботная и веселая.
Дом стоял недалеко от озера. Собственно говоря, это был не дом, а белая загородная вилла, увитая плющом. На решетчатых воротах подъездной аллеи красовался герб фон Рихтеров с замысловатым девизом: «Quod non ascendam».
– Это что такое? – спросил Балабуха, недружелюбно косясь на него.
– «Чего я только не достиг», – перевел Владимир. – Примерно так.
– И чего он не достиг? – проворчал артиллерист. – Сумасшедшего дома?
– Между прочим, – вклинился в беседу Добраницкий, – я вообще не понимаю, что мы тут делаем. Ворота-то заперты.
Владимир медленно двинулся вдоль берега озера. Балабуха, поколебавшись, зашагал за ним.
