– Просто поставили меня на ноги, там дают…
– Только директора мясных магазинов, естественно, катались в Карловы Вары, – легко перекричала соперницу Роза Константиновна, – воспитанные люди…
– …кружечку с длинным носиком, чтобы удобней пить минеральную воду, а к источнику…
– …ездили только в Коктебель, место, где…
– …принято ходить в белом утром, а вечером…
– …живут музы. Я даже написала там стихи о…
– …все облачались в синее, удивительно красиво…
С каждой фразой старухи, желая перебить друг друга, кричали все громче и громче.
Я заметила, что Тина, опустив голову, изо всех сил пытается сдержать рвущийся наружу смех. Впрочем, и Лиза, и Кирюшка тоже старательно корчили серьезные мины, но в их круглых глазах мелькали черти.
Неожиданно Галина Михайловна взвизгнула так, что спокойно дремавшая в кресле Ада сначала с громким лаем подскочила, а потом обвалилась на пол.
– Хрусталь Чехословакии считается лучшим в мире.
Роза Константиновна решила взять реванш и завопила:
– Мы украшали свое жилище книгами и картинами, дурацкие стеклянные рюмки никогда не выставлялись напоказ.
Но Галина Михайловна оказалась стойким, закаленным в битвах бойцом.
– Чтобы хрусталь «пел», в него добавляют серебро.
– А… – хотела было влезть мать Ефима, но мать Кары не дала ей возможности высказаться.
– Чем больше процент серебра…
– Но…
– Тем дороже изделие.
– А…
– У нас с мужем…
– А-а-а-а, – закричала Роза Константиновна. – А-а-а-а, помогите!
Кара устало положила вилку и без всякого интереса спросила:
– Ну что еще?
– Сердце, умираю, инфаркт, а-а-а-а, помогите, врача!
Дети кинулись на помощь.
Лиза схватила телефон, Тина и Кирюшка подхватили под мышки кренившуюся на бок Розу Константиновну и поволокли к дивану. Даже Анжелика проявила заботливость и наполнила стакан водой. Олег Павлович обмахивал старуху салфеткой, Кара осторожно закидывала ноги свекрови на софу. Галине Михайловне пришлось замолчать.
Наконец Розу Константиновну, громким, бодрым голосом оповещавшую всех о том, что до ее смерти осталась пара секунд, благополучно уместили на подушках.
– Дорогие мои, – белугой ревела бабушка, полузакрыв веки, – уходя на тот свет, хочу сказать, что всю свою жизнь провела достойно, заботясь о других, радея о благополучии сына. Кара, иди сюда, тебе достанется мой несессер, тот, весь из серебра, который я привезла в 1960-м из Латвии. Вот где делали настоящие вещи, он до сих пор как новый…
На мой взгляд, Роза Константиновна выглядела живее всех живых.
