Автор
Фиктивная жена миллиардера оказывается в опасной ситуации после того, как её обманули. Она сталкивается с яростью и угрозами от влиятельного мужчины, чьи действия ставят под угрозу её жизнь. Напряжение нарастает, когда раскрываются тайны о квартире и личности владельца.
— Он цепко схватил меня за руку и поволок за собой в спальню. — Знал бы, что ты невменяема, вышвырнул бы из квартиры вон.
— Знала бы я, какой ты подонок, никогда бы у тебя не попросила помощи!
Демид толкнул меня на кровать и швырнул мне пеньюар, который я бросила в кресло, когда спешила на встречу к брату.
— Надевай быстро. Не зли меня, — говорил он, снимая свою рубашку. Хотелось метнуть ему эту полупрозрачную ткань обратно, расцарапать лицо, прокусить его наглые губы. Он не позволил мне побыть наедине с собой, облегчить муки слезами. И мне надо хоть во что-то их выплеснуть.
К черту все... Пусть трахнет меня. Так, что я забуду не только о брате, но и свое имя.
Хоть ненадолго. До банкета.
Я стащила с себя подрагивающими пальцами платье, откинула его к креслу — не долетело, шмякнулось на ковер. К черту, все к черту. Этот пеньюар почти ничего не скрывал, но, может, Демид хотел снять его с меня сам. Или даже не снимать, а трахать и смотреть, как нежная ткань ласково качается на мне.
Одевшись, я легла в соблазнительную позу, чувствуя, как каждый нерв искрит и вибрирует в ожидании.
— Становись на колени. Лицо в подушку.
Вот так, сразу? Но Демид, раздевшись, уже полностью был готов. Идеально вылепленные бугры мышц приковывали взгляд. Я хотела, чтобы он накрыл меня собой, сдавил мое хрупкое тело своими мощными руками. Сдавил до хруста, до сладкой боли. Чтобы его колючая щетина царапала кожу, влажную после поцелуев.
Но ему не надо прелюдий — он слишком зол для нежности, его вздыбленный член окаменел от желания таранить меня до крика. До безумия. И он не хочет ждать.
— Элизабет! — громыхнуло мое имя. — Тебе нужно повторять дважды?
Он двинулся к кровати с таким видом, будто собрался меня утопить в подушках. Сердце подскочило и лихорадочно затрепыхалось, но я осталась лежать в той же позе.
— Поставь сам, как тебе нужно.
Кровать прогнулась под его весом. Чем ближе он, тем шальнее носилась горячая кровь по венам. Он сжал пальцами мой подбородок, приподнял мою голову, заставляя смотреть себе в глаза.
Ты слишком дерзкая последнее время. С какой стати осмелела?
Где-то между слепой надеждой и обреченностью я потеряла часть себя. Или, может, обрела то, что поможет мне не сгинуть, не сгореть в его ярости, не быть раздавленной окончательно его сокрушительной энергией.
Я купалась в ней с безумной одержимостью. Словно она стала для меня наркотиком. Его черные глаза гипнотизировали суровой красотой, излучали грозное могущество. Они так быстро меня покорили...
