Что он имел в виду? Что-то кроме шлепков? От испуга у меня перехватило дыхание. Но в следующий миг я протяжно застонала, когда Демид провел по складочкам головкой напряженного члена.
— Да... — Если тут не признаюсь, то буду еще долго мучиться.
Он нестерпимо медленно принялся входить в меня, и я даже подалась бедрами назад, насаживая себя быстрее на его огромный каменный член.
— Вот, давай, двигайся сама.
Изверг! Со связанными руками за спиной это ужасно неудобно. Я и так едва не падала, с трудом сохраняя равновесие. Демид не помогал мне — не держал бедра. Едва я рискнула развести колени, чтобы стать устойчивее, он свел мои ноги обратно.
— Нет. Двигайся так.
Я сильнее уперлась лицом в подушку, мышцы шеи и спины напряглись до дрожи. Сложно, но возможно. Я медленно двигала бедрами — и напряжение в теле мешало удовольствию разлиться по венам. Оно лишь концентрировалось внизу, скручивалось в пульсирующий клубок. Я вся сосредоточилась на нем, потеряла равновесие, покачнулась, едва не упала на бок — Демид вовремя меня подхватил, крепко вцепился пальцами в бедра и разогнался.
Его член беспощадно вбивался в меня, но я только этого и хотела. Чтобы забыть обо всем в угаре бешеной скачки. По распаленным шлепками ягодицам лупили его бедра. В его стонах гудело рычание. Он еще не вколачивался в меня с такой свирепостью. На моих бедрах останутся синяки от его пальцев. Сладкие печати.
Я потерялась в пространстве. Превратилась в сгусток искрящихся нервов. Подушка слабо гасила мои крики. И на взлете к еще большему наслаждению меня оставили парить в невесомости.
Демид вышел. Он еще не кончил, я бы почувствовала даже в полусознательном состоянии. Его оргазменный стон пробрался бы ко мне через толщу хмельного тумана. Его член всегда мощно пульсирует так, что эта пульсация отдается везде во мне.
Я покачнулась — сильные пальцы отпустили мои бедра, на коже мелко завибрировали следы его власти над моим телом. Пришлось расставить колени, чтобы не свалиться на бок.
Почему он остановился? Мое горло пересохло от криков и стонов, язык стал шершавым. Голос прошелестел бы еле слышно, и я изловчилась, повернула голову влево, упираясь виском в подушку, вправо — никого. На комоде новая изящная ваза, в кресле сброшенная одежда Демида. А сам он продолжал, видимо, сидеть за мной.
— Кончить я тебе нескоро дам, — проговорил он хрипловатым голосом. — Разве что ты будешь меня очень долго умолять.
Решил пользоваться мной чисто как шлюхой? Умолять буду? Еще чего.
