Автор
Смешанный смех поднимается в небо от моих слов. Я иду за Ингой, избегая взгляда матери, которая теперь выглядит строже даже на фоне нашего обычного равнодушия. В столовой уже царит шум и напряжение — там находится ключ к исходной тайне моего свадебного дня.
Ее система перегружена, и она довольно быстро банально засыпает у меня на руках. А я только сейчас замечаю, насколько она измотана.
За своими обидами я совершенно упустил это из виду. Идиота кусок.
Осторожно перекладываю Лену на подушку. Она тихо вздыхает во сне, бормочет что — то невнятное — кажется, дочку зовет. Я душу порыв обнять ее и остаться рядом — такая нежность в груди разливается.
После мы поговорим и все выясним. Сейчас нужно сделать кое — что другое.
Тихо выхожу из спальни и прикрываю за собой дверь.
— Что там у тебя? — устало спрашивает он. — Только виделись же.
— Обстоятельства изменились, — мрачно отвечаю, глядя на тихо падающий снег за окном. — Надо кое — кого проучить и заставить заплатить по счетам.
— 28 Лена —
Утро выдается тяжелым. В висках неприятно тянет, и, открыв глаза, я не сразу понимаю, где я. Требуется пара минут, чтобы вспомнить вчерашний вечер, и как именно он закончился.
Резко поднимаюсь и оглядываюсь по сторонам — я и правда в спальне Армана.
Растерянно смотрю на постель — но, кажется, кроме меня здесь никто не спал.
Ну, конечно. Арман же вчера вынудил меня рассказать про тот случай, и, наверное, теперь ему просто противно находиться рядом.
Горечь разливается в груди. Чего — то такого я и ожидала. Ну, и пусть. Может, хоть теперь оставит меня в покое, и тогда я смогу снова забыть весь этот комар. Смогу почувствовать хотя бы иллюзию своей нормальности.
Выхожу из спальни и прислушиваюсь — становится стыдно, что я заснула в комнате Нечаева, позабыв про дочь. Все — таки дерьмовая из меня вышла мать. Сколько я ни стараюсь, постоянно получается какая — то ерунда.
Возле гостиной торможу и стараюсь осторожно открыть дверь, чтобы не разбудить дочку. Но замираю на пороге, ошарашенная увиденным — Арман спит на диване. Рядом с ним развалилась Надюша."
"И вроде бы ладно — ну, уснул мужик, бывает. Вот только Нечаев развернут лицом к нашей принцессе, еще и лежит так, чтобы она не подкатилась к краю, а в ногах он накидал подушек, чтобы обезопасить Надюшу.
И снова я почти плачу. Закрываю рот ладонью, чтобы не выдать ни звука. Такая трогательная картина, что я вот — вот просто разревусь. Отец и дочь. Рядом. Вместе.
Глядя на них, я вдруг с ужасом понимаю, что мне там нет места. Что с момента, как узнал про Надю, Арман делает для нее столько, сколько я не смогла и за два года.
