Автор
В приемной банка встретила меня секретарша в белом платье и улыбке холодной кошке. "Проходите", — говорит она с безжизненным спокойствием, открывая дверь к Дамиру Камильевичу. Я зажимаю ручку портфеля так крепко, что она почти не выскользнет из рук от волнения и неуместного желания сохранить документы....
Я осторожно сдвигаюсь, но рука Дамира тут же крепче сжимает мою талию, а он сам вдруг опускает голову к моей шее, проводит носом по коже и выдыхает. Наверное, я схожу с ума, но мне слышится в этом выдохе мое имя, будто он ищет меня даже сквозь сон.
– Дамир, – шепчу я, хотя неясно, слышит он или еще спит. – Пусти.
Он что-то невнятно бормочет, а потом вдруг резко прижимает меня к себе, опрокидывает на спину, наваливается сверху и ладонью скользит под мою пижаму. Его рука грубо сжимает мою грудь, а горячие сухие губы прижимаются к чувствительной коже под подбородком, прикусывают, засасывают ее.
– Дамир! Отпусти меня! – Мой голос срывается, это уже почти крик.
Он замирает. Буквально застывает, напрягшись всем телом, а потом распахивает черные глаза, смотрит на меня в упор и отстраняется так резко, будто его ударило током.
– Черт, – выдыхает он глухо. – Это… это не сон?
Я откатываюсь в сторону, кутаюсь в одеяло, пытаясь выровнять дыхание. Горит нежная кожа шеи, оцарапанная его утренней щетиной, горят губы, которых он так и не коснулся, горит все внутри меня. И это такая дикая смесь желания и ненависти, что меня всю трясет.
– Уйди! – приказываю я.
Дамир встает с кровати. Растерянно проводит рукой по взъерошенным темным волосам и бросает, не глядя:
– Прости.
А потом уходит из моей спальни, а я утыкаюсь лицом в подушку, как будто сейчас начну плакать. Но глаза сухие. Зато его запах – острый, мужской, пьянящий – забивает теперь мое горло, ноздри и легкие. Как будто он заменил собой весь воздух.
А в довершение всего, когда я иду в ванную, чтобы умыться, я обнаруживаю в отражении, что на моей шее теперь алеет засос. Яркий и бесстыдный, который ничем не скроешь.
– Ненавижу тебя, Дамир, – бормочу я зло.
"Хватаюсь за тональный, но он не помогает. С таким засосом могла бы справиться только штукатурка, и то если ее в два слоя наложить.
Отчаявшись что-то с этим сделать, я возвращаюсь в спальню, проверяю свой телефон (от Леши все еще нет новостей), одеваюсь и, какое-то время помедлив, неуверенно спускаюсь вниз.
Дамир, к сожалению, там. Сидит в гостиной на диване, в руке у него чашка кофе, перед ним ноутбук с финансовой сводкой.
