Автор
В приемной банка встретила меня секретарша в белом платье и улыбке холодной кошке. "Проходите", — говорит она с безжизненным спокойствием, открывая дверь к Дамиру Камильевичу. Я зажимаю ручку портфеля так крепко, что она почти не выскользнет из рук от волнения и неуместного желания сохранить документы....
Как после него можно было ещё на кого-то посмотреть?
Продолжая шептать хриплые возбуждающие глупости, Дамир целует мою шею, а сам расстёгивает мои джинсы, рывком опускает их до щиколоток вместе с бельём, а потом поднимает меня под бёдра и сажает на стол. Раздвигает мои ноги, опускается на колени и без всякого предупреждения проводит языком прямо по нежным складкам, влажным от возбуждения.
Меня словно электричеством пробивает, я вскрикиваю и впиваюсь в его плечи.
– Дамир, не надо! – слабо протестую я.
Мне сразу хочется сказать, что я должна пойти в душ, что я должна пахнуть исключительно мылом, что ему, наверное, не очень хочется этого делать…
Но Дамир так пошло, так бесстыдно облизывается и хрипло говорит мне, глядя снизу вверх:
– Пожалуйста, Лер.
Я вспыхиваю от смущения так, словно это наш первый секс. Безмолвно киваю и зажмуриваюсь, потому что если я опущу взгляд и буду это видеть… Это будет слишком. Достаточно того, какие острые, невыносимые волны удовольствия проходят через всё моё тело, заставляя меня вздрагивать, вскрикивать, стонать и почти умолять.
– Вот так… ещё… о боже…
С Дамиром моё тело всегда было чувствительным, но сейчас – это что-то невероятное. Хватает нескольких выверенных касаний языка по набухшему клитору – и я выгибаюсь от яркого, почти мучительного оргазма, буквально стискивая Дамира бёдрами.
Дав мне пережить эту вспышку наслаждения, он поднимается. Его губы блестят от моих соков, и он медленно, глядя мне в глаза, расстёгивает брюки, так сильно натянутые спереди, что ткань едва не рвётся.
Я заворожённо смотрю на то, как его пальцы обхватывают член. Крупный, толстый ствол с тёмной головкой, на которой уже выступили прозрачные капли его возбуждения. Рот наполняется слюной – так сильно хочется ощутить губами и языком эту твёрдость, эту шелковистую нежность, за которой прячется стальное желание.
Но у Дамира другие планы.
– Хочу в тебя, – жадно выдыхает он. – У меня нет защиты, но после тебя у меня никого не было.
– Можно, – шепчу я, чувствуя, как перехватывает грудь от этого простого признания. – Только будь осторожен. У меня тоже никого после тебя не было.
Взгляд Дамира вспыхивает. Он подходит ближе и втягивает меня в собственнический грубоватый поцелуй, но его пальцы, ласкающие и растягивающие меня в это время, делают это удивительно нежно.
И всё равно, когда он входит в меня, хоть и осторожно, в первый момент я невольно охаю и стискиваю зубы.
