Автор
Крутя бокал шампанского, девушка скользила взглядом по веселящейся толпе. Внезапно ее прервал громкий крик соседки, указавшего на мужчину рядом — не кто иной, как ее избранник Левон. От испуга мурашки пробежали по всему телу, заставляя сердце бешено колотиться в горле.
— Привет, милый…
— Черт, как я скучал, — Левон стиснул меня, прижимая к себе так крепко, что дышать было невозможно. И сразу расселялись и смущение, и сомнение, и даже легкая неуверенность, ведь я уже не девочка, чтобы щеголять в столь откровенном наряде.
— Что это за платье? Сжечь!
— Этим и займёмся, — я рассмеялась, медленно прокручиваясь в сильных руках мужа. В его глазах полыхало пламя возбуждения, гордости, восторга. Левон руками очерчивал мой силуэт, слегка забегая на открытые участки кожи, чтобы раззадорить мою и без того перевозбуждённую фантазию.
Ну точно подростки…
Но идиллия продлилась недолго. Тонкий женский голосок прозвучал в пугающей близости. Я вздрогнула, потому что определённо его уже слышала раньше. Распахнула веки, сталкиваясь с холодными голубыми глазами секретарши мужа…
Голову пересекло острой болью, в ушах звучали её колкие фразы, снова чувствовала холодный и презрительный взгляд.
— Левон Георгиевич, добрый вечер, — блондинка медленно обошла нас, встала на две ступени выше, чтобы сравняться по уровню.
Я щёлкнула челюстью, искренне не понимая, что она несёт!
Бессовестная, наглая, расфуфыренная краля смотрела нам в глаза и совершенно чудовищным образом пыталась в очередной раз разрушить и без того шаткий покой семьи.
Злость, негодование и откровенная ненависть напрочь вытеснили всю легкость и радость долгожданной встречи.
— Замолчи, — зашипела я и резко дернулась, намереваясь схватить эту курицу за солому обесцвеченных волос. — Только попробуй! Второй раз я на это не куплюсь…
Как она смеет произносить имя нашего сына? После всей кучи дерьма, вываленной на меня не без помощи Нино, мне даже видеть её не хотелось! А за сына и вовсе порву её, как старую половую тряпку.
Это я по ошибке думала, что за мужа не нужно сражаться. Списала себя, как женщину, списала нашу семью и точно так же, как Левон, перестала видеть очевидное, припрятанное за туманом обиды.
А оказалось, что сражаться нужно за каждого родного человека до последнего, даже если весь мир против!
Вмиг забыла, что мы стоим в центре светского мероприятия, забыла и волнения от концентрации известных персон и медийных личностей.
