– Это было бы ошибкой. – Его рука легла на плечо Скарлетт, тяжелая и достаточно сильная, чтобы одним движением раздавить кость.
– Гавриил, веди себя немного нежнее, или ты ее покалечишь, – предупредила сидящая в клетке женщина.
Упавшая Звезда ослабил хватку, но руку не убрал.
– Я не хочу причинять тебе боль, а в Зверинец поместил ради твоей же безопасности.
По мнению Скарлетт, защита ей требовалась только от него самого, но высказывать подобную мысль вслух, конечно, не стоило. Тогда она попыталась сосредоточиться на том, что он только что ей сказал. Когда выберется отсюда – а она непременно это сделает, – нужно как можно точнее рассказать остальным, где была.
– Разве Зверинец не является одним из Судьбоносных мест?
Судьбоносными местами она интересовалась не столь глубоко, как Мойрами, но припоминала, что Зверинец был чем-то вроде зоопарка, полного магических химер и полулюдей-полуживотных – что объясняло и тревожные фрески, и сидящую в клетке женщину.
Скарлетт задалась вопросом, не собирался ли Упавшая Звезда пленить и ее тоже? Мысли ее еще не вполне прояснились, поэтому она почти ничего не могла о нем вспомнить, кроме того, что именно он создал Мойр… и убил ее мать. Возможно, он также коллекционировал женщин, как домашних животных, и Скарлетт станет его следующим приобретением.
– Похоже, она все еще тебя боится, – нараспев произнесла сидящая в клетке молодая женщина.
– Тебе не нужно бояться меня, аухтара. – Произнося это странное слово, Упавшая Звезда слегка ослабил хватку. Скарлетт понимала несколько иностранных языков, но ничего подобного никогда прежде не слышала.
– Как вы меня только что назвали?
Он сверкнул зубами в очередной попытке изобразить улыбку, но получалось по-прежнему неестественно.
– На моем родном языке это значит «доченька».
Богато украшенная комната закружилась перед глазами Скарлетт. Она не знала, пытался ли он напугать или удивить ее. Ей хотелось надеяться, что это была извращенная шутка, но едва ли стоящий перед ней бессмертный способен шутить. Он был чудовищем, по сравнению с которым все прочие казались безобидными овечками. Если он сказал правду, Скарлетт и вообразить не могла, что это будет для нее означать – да и не хотела знать.
Не хотела ему верить.
Должно быть, он заблуждается.
Ошибается.
Все это какая-то ошибка. У нее уже есть один кровожадный, властолюбивый отец, и второго такого ей не нужно.
Пытаясь уверить себя, что это не может быть правдой, Скарлетт вспомнила, как часто люди отмечали, что младшая дочь очень похожа на своего отца, зато старшая, то есть она, не имеет с ним никакого сходства. Ее мать вышла замуж за отца после бурного романа, о котором слуги долго перешептывались по углам.