— Вы все-таки склоняетесь к мысли, что в обоих случаях действовал один и тот же человек?
— Пока мы не выясним истинных мотивов того и этого преступлений, выводы делать рано. Сегодняшнее убийство может оказаться самым примитивным совпадением.
— Значит, грабеж вы отметаете?
— Нет, грабеж — одна из версий убийства, но пока не доминирующая. — Тартищев снял фуражку и провел ладонью по стриженому затылку. И в упор глянул на Батьянова. — Ваше превосходительство! Я вам решительно заявляю: если не найду убийцу, то непременно уйду в отставку! — И, твердо ступая, направился к коляске. Батьянов тупо уставился в широкую спину начальника уголовного сыска, но тут же опомнился и крикнул ему вслед:
— Но это же не выход! Преступника, как ни крути, надо искать. А, кроме вас, некому!
Тартищев оглянулся и замедлил шаг. Глянув исподлобья на исправника, пробурчал:
— Я его найду! Иначе я не Тартищев!
— Варька, ищи! — Вавилов спустил собаку с поводка.
— Она хотя бы знает, что искать? — спросил с недоверием Алексей, провожая взглядом шустрое создание, юркнувшее под крыльцо ближайшей к ним лачуги.
— По крайней мере, она всегда лай поднимает, если что-то необычное обнаружит, — не слишком уверенно произнес Иван и посмотрел в небо, где солнце уже ощутимо сместилось к горизонту. Скоро навалятся сумерки, и придется несолоно хлебавши отсюда ретироваться.
А результатов пока «с гулькин хрен», как образно выразился Батьянов, прощаясь с ними час назад.
— Эх, сейчас бы зубровочки да под балычок или по росеночка жареного с кашей, — протянул мечтательно Вавилов и потянулся. — Впрочем, я бы и от блинов с икоркой не отказался. А? — он вопросительно посмотрел на Алексея. — Ты бы отказался?
— Я бы тоже не отказался, — ответил Алексей, — только до ужина нам сейчас, как до Луны пешком.
Они обошли уже несколько дворов и пока не встретили ни единого человека. Или обитатели этих убогих жилищ умело хоронились от посторонних людей, или возвращались домой лишь переспать. В некоторых домах на них бросались злобные псы, посаженные на цепь.
И тогда Вавилов брал Варьку на руки, боясь, что ее порвет свирепая собачня.
Наконец, переулок уперся в стену сплошного кустарника, росшего у подножия крутой горушки. Дорога скользнула вниз в старый овраг, по дну которого бежала узкая речушка, затянутая пожелтевшим льдом. На нем еще сохранились следы полозьев и конский навоз.
Вавилов спустил Варьку на землю. Она деловито отряхнулась, присела на тощий задок и почесала задней ногой за ухом.
