Автор
Внутри мрачного кабинета, где все сверкает растоптанной надеждой и устаревшими документами, я только что лишилась работы. Затем шаг за шагом вошла в атмосферу новой реальности — скуки и разочарования, где каждое движение кажется последним. А дальше начинается Фитнес для Красной Шапочки......
Кстати, ты совсем не изменилась, выходит, жизнь тебя ничему так и не научила.
— Николай, — вздохнула я, — я пришла поговорить… Допустим, у тебя имеются причины вести себя таким образом, то есть портить мне жизнь, мне они неизвестны, но я готова признать, что они есть и даже в каком-то смысле справедливы.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — удивился он.
— Ладно, — кивнула я, неожиданно вспомнив слова Юры о том, что писать заявление — напрасный труд. Похоже, что и разговаривать с этим сукиным сыном — затея наиглупейшая.
Он схватил меня за руку, хмуро глядя мне в глаза, я попыталась освободить руку, но он держал ее крепко.
— Что это за шрам на шее? — спросил он серьезно.
Я засмеялась, покачала головой и ответила:
— Сегодня у меня был гость. Очень неприятный тип. А это он оставил мне на память.
— Сядь, — кивнул Мелех, — и расскажи, в чем дело.
Я села и рассказала, хотя не видела в этом смысла, потому что была уверена: о моем госте он знает лучше меня."
"— Как он выглядел? — разглядывая свои руки, спросил Николай Петрович.
— Что? — растерялась я.
— Переезжай ко мне, — повторил он, глядя на меня, не моргая. Я развела руками:
— Что значит — «переезжай»?
— Чего ж непонятного? Поживешь у меня, пока я во всем разберусь и все улажу.
— Спасибо. Я думаю, уладить все не так трудно, тебе стоит лишь слово сказать.
— Ты всерьез думаешь, что его послал я?
— Конечно, — ответила я без прежней уверенности.
— Зачем мне это?
— А зачем… — Я оборвала себя на полуслове, тряхнула головой и закончила:
— Я просто хочу уехать.
— Не думаю, что твои проблемы можно решить таким образом, — осчастливил меня он.
— У меня не было проблем в другом городе, — напомнила я.
— Возможно. Но теперь они есть. Переезжай ко мне.
— Огромное человеческое спасибо, — усмехнулась я.
— Тебе никто не говорил, что у тебя скверный характер?
— Зато ты на редкость покладистый парень.
— А почему ты говоришь об этом с такой иронией? — внезапно оживился он, сонное выражение на его лице уступило место любопытству.
— Извини, — вновь усмехнулась я.
— Нет, в самом деле. Ты же хотела поговорить, ну так скажи: почему? Я помогал твоему брату…
— И он погиб.
— Все мы смертны.
— Послушай…
— Нет, ты меня послушай, — перебил он.
