Автор
В новой книге "Физика любви" Юля Артеева раскрывает забытую мелочь — как даже самые романтические встречи могут закончиться неожиданными катаклизмами. Вы знаете, я миллион раз представляла идеального парня в коридоре школы, и вот он - но с быстрым и непредсказуемым финалом....
Так что работай на них, поняла?
Киваю и, сделав глубокий вдох, выныриваю в зал. Там останавливаюсь у ближайшей скамейки и начинаю тейпировать пальцы. Ко мне подходит Ян со своей обычной широкой улыбкой:
– Привет! Помочь?
Я отдаю ему пластырь:
– Да, если не сложно. Вот этот палец у меня травмирован, надо зафиксировать через ладонь, вот так.
Ян кивает и сосредоточенно отматывает пластырь.
Я нервничаю и волнуюсь. Это из-за игры или из-за близости Яна? Я смотрю на его изогнутые черные ресницы. Он перехватывает мой взгляд и снова улыбается:
– Правильно делаю?
– Да, тут вот так.
– Как настрой? Готова?
– Да. Но очень нервничаю, – признаюсь честно.
Парень понимающе кивает:
– Перед своей первой игрой я минут сорок проторчал на коленях перед унитазом.
– Серьезно? – я с облегчением смеюсь. – Меня весь день тошнит от стресса.
И тут, чуть повернув голову, я наталкиваюсь на взгляд Глеба. Сжав челюсти, он смотрит на нас пристально, даже как-то неприязненно.
– Что такое? Тебе плохо? – беспокоится Ян.
Кажется, на моем лице написано смятение.
– Да, – выдавливаю я и понимаю, что он все еще держит мою руку, – мы же закончили? Спасибо тебе. Пойду… э-э-э… как ты и говорил.
Бормочу что-то несвязное и пячусь к двери в раздевалку. Ян снова улыбается. Удивительно, как выглядит при этом его лицо. Открытым, светлым, добрым.
– Все в порядке, я такой же.
И я скрываюсь в спасительной темноте и пустоте женской раздевалки. Там включаю воду в раковине и упираюсь руками в ее холодные белые края. Сердце колотится. Я умываюсь и мокрыми руками собираю волосы в высокий хвост. Становится немного легче, но пугает меня уже не предстоящая игра, а мои эмоции. Это какой-то бред. Ян Барышев собственной персоной держит меня за руку и заботливо тейпирует мне больной палец.
В дверь душевой, где я заперлась, стучат, и я открываю, не глядя:
– Свет, я сейчас…
Но это не Света.
