— Только знаете, гражданин Оса или как вас там, что губит всех кинозлодеев?
— Они слишком много болтают!
Не вставая, я провел подсечку и инсектоморф потерял равновесие, но ПЭМ все еще был у него в руке, стоит ему нажать на гашетку и меня в лучшем случае разобьет временный паралич. А потом он переведет регулятор на полную мощность и изжарит мне мозги. Ведь несмотря на весь тот бред, который он тут нес, я для него опасный свидетель. И инсектоморф прекрасно это понимал, поэтому оказал мне яростное сопротивление. Скользкий оказался, словно он не оса, а уж. Пришлось хорошенько дать ему по уродливому рылу.
Оса застонал, выпустив из пальцев ручную пушку Гаусса. Подхватив ее, я бросился к фонарику. Схватил, посветил на рукоять. Убедился, что регулятор установлен на минимальную мощность, подошел к инскетоморфу и с удовольствием его обездвижил. А потом кинулся к выходу из пещеры. В луче фонарика, который я направил вперед, возникла громоздкая туша Жука. Увидев только что беспомощного пленника, он невнятно замычал, размахивая ручищами.
— Веди меня к выходу! — приказал я.
Тот закивал и принялся тыкать ручищей куда-то вперед. Самое странное, что Жук действительно был похож на жука. Те же изуродованные пальцы, поросшие черным жестким ворсом, вытянутые вперед челюсти, напоминавшие жвала и фасеточные наросты вокруг глаз. Тоже — инсектоморф, только невероятно толстый. Я показал ему коротким черным стволом ПЭМа, дескать ступай вперед. Он кивнул головой, похожей на жбан, и потопал в темное жерло штрека, соединяющего карстовые пустоты.
Прежде, чем войти в него, вслед за Жуком, я едва не споткнулся о распростертое на полу тельце. Посветил фонариком. Так вот ты какой, Комарик. Такой же уродец, как и прочие. И откуда они только взялись в нашем маленьком тихом Литейске? Понятно, почему «тонкие» прячутся в подземелье. С такими рожами на улицах им лучше не появляться. Интересно, а как с ними связан Граф? Ведь, наверняка, связан. Уж больно то, что тут вещал этот Оса, похоже на речи этого лжеклассика. С некоторыми отличиями.
Жук топал впереди, а я — сзади, подсвечивая ему покатую спину. Я стал замечать, что к эху наших шагов добавляются еще какие-то звуки. Больше похожие на отдаленный гул пчелиного роя. А к звукам — и запах. Точнее — поначалу — запашок. Что-то отчетливо впереди. Я подумал, что это мой жирный проводник портит воздух, но с каждым пройденным метром вонь усиливалась. Мне уже стало трудно дышать. Я сдернул с шеи шарф и обмотал им лицо. Чуть-чуть полегчало.
