Я бросился на крик вместе с военруком и всей толпой мальчишек. Одна из пионерок вопила: "Змея-змея-змея!", указывая пальцем вперед. В прозрачной осенней траве действительно двигалось что-то черное и длинное. Все замерли, но рыжий сын милиции метнулся, схватил змею за голову и вытащил из рыхлой земли. Посторонился, глядя на пацана: "Эх ты, дура, это же жук не кусается!"...
— Я поговорю с отцом, — пообещала Марина. — Правда, он относится к просьбам такого рода без энтузиазма, но я попробую.
— Понимаешь, — решил я добавить энтузиазма хотя бы ей самой. — Я может и не стал бы тебя обременять… Нету за мною ничего, за что могут привлечь, но дело в том, что этот Киреев Илгу начал приплетать…
— То есть? — удивилась гостья. — А она-то каким боком в этом замешана?
— Не знаю… И ведь как подло!.. Принес мне дружок телефон, только подключили, звонок… Беру трубку, а это он, Киреев…
— Что, вот так прямо и представился?
— Если бы… Я его по голосу узнал… А он сходу: «Где ваша жена?».
— Не стоит, — сказала Марина. — Он может и не в форме будет, но при исполнении… Вот тогда тебе точно статья светит… Ведь если Киреев на такие подлые приемчики способен, значит, не мужик…
— Я боюсь, что он и под Илгу копает…
— Кто там под меня копает? — спросила она, появляясь в комнате.
Мы с Маринкой встали и пошли на кухню. Там, как всегда, был полный ажур. И даже бутылочка вина.
— Боже, красота-то какая! — ахнула гостья. — А я себя уговаривала после шести не жрать, но разве перед такими яствами устоишь?"
"Я взялся открывать бутылку, Илга — раскладывать по тарелкам жаркое.
— Так кто под меня копает? — снова спросила жена, когда мы изрядно закусили.
Пришлось мне пересказать ей наш, с Маринкой, разговор.
— Знаете, — вдруг вспомнила она. — Мне Аксинья Мареевна… Ну это бабушка Кирюшки, с которым я занимаюсь… Так вот, она рассказывала, что заходил к ним какой-то, как она выразилась, плюгавенький, и все выспрашивал, сколько я за занятия беру…
— Плюгавенький? — переспросил я. — Это точный портрет Киреева!
— И что ему ответила эта… Аксинья Мареевна? — спросила Маринка.
— Правду! — ответила Илга. — Ничего я с них не беру… И не возьму никогда.
— Да-а, — протянула гостья. — Теперь я уж точно поговорю с отцом… В самом деле, подлые приемчики применяет этот капитан… Я, как-никак, юрист по образованию… Если все вскроется, Кирееву можно будет предъявить превышение должностных… Но пока говорить об этом рано…
— Спасибо, Маринка! — искренне сказал я, а Илга кивнула.
