В звонке из будущего — накаленный диалог в русском акценте. Молчание лишь подчеркивало напряжение, когда я на одной ноге стоял посреди дома, готовясь к неизвестности. Встреча двух времен: прошлое и будущее переплетаются в этой встрече.
Открыв наугад, я прочитал:
«Золотой лентой протянулась через лесные угодья река, с обидным прозванием Проныра. Три, тяжело груженых казачьих струга казались неподвижными, вплавленными в вызолоченные закатом струи, но лишь потому, что двигались они вместе с величавым, неспешным течением на стрежне реки…»
Разбудил меня вовсе не хозяин дома. Хлопая глазами, я силился понять, где нахожусь, и кто этот мужик, что трясет меня за плечо?
— Вставайте! — сказал он. — Корней Митрофаныч ждет.
Наконец до меня дошло, что это тот самый мужик, который вчера загонял «Мерседес» во двор.
На улице, возле машины стоял Коленкин и пускал в сырой осенний воздух колечки сигаретного дыма.
— Спасибо, что увел вчера этого писаку, — сказал он, доставая из сумки-холодильника две банки пива.
Я с удовольствием раскупорил баночку. Сделал пару глотков, чтобы оросить сухую пустыню во рту и только тогда откликнулся:
— Нельзя его бить, он же гордость советской литературы…
— Только потому и терпим, — кивнул «автомобильный бог». — Он же с самим Леонидом Ильичем ручкался.
— Серьезно? — искренне удивился я.
— Разве такими вещами шутят?.. В семьдесят восьмом Третьяковский стал лауреатом Ленинской премии.
— Что-то он мало похож на лауреата, — пробормотал я, смакуя пиво. — Неухоженный какой-то…
— Жену он похоронил пять лет назад, — вдруг подал голос водила. — Горевал много, попивать начал…
Мы помолчали. «Мерс» выкатил на шоссе. В отличие от своего хозяина, водитель соблюдал скоростной режим и вообще вел аккуратно. Я бы сам с удовольствием покрутил баранку, хотя среди документов А. В. Данилова водительских прав не обнаружил.
