В звонке из будущего — накаленный диалог в русском акценте. Молчание лишь подчеркивало напряжение, когда я на одной ноге стоял посреди дома, готовясь к неизвестности. Встреча двух времен: прошлое и будущее переплетаются в этой встрече.
Вот ее-то я и проштудирую от корки до корки, а остальное — полистаю на досуге. Я уже хотел забрать всю эту груду педагогической премудрости, как вдруг опять наткнулся взглядом на портрет литейского классика.
— Простите, я не знаю вашего имени-отечества?
— Ирина Аркадьевна…
— Скажите, Ирина Аркадьевна, а как вы относитесь к творчеству Третьяковского?
Она еле заметно поморщилась, но все же откликнулась:
— Вам это и в самом деле интересно?
— Да, конечно… Видите ли, я вчера с ним познакомился…
Библиотекарша вздохнула и произнесла:
— О мертвых говорят либо хорошо, либо ничего кроме правды.
Глава 18
Я слегка обалдел от такого приговора. Жестко тут у них! Впрочем, мне-то какое дело. Я сам непонятно как жив. Утащив стопку книг в тренерскую, я вернулся в спортзал. И сразу понял, что дело — швах. Мои второгодники мутузили друг друга. Не все, конечно, а та самая четверка неформальных лидеров.
— Отставить! — гаркнул я с порога и добавил шухеру трелью милицейского свистка.
Они расцепились, повернулись ко мне, словно псы, обнаружившие новую угрозу.
— Построились!
Класс разобрался по росту. Драчуны нехотя встали в строй. Я прошелся вдоль него, заложив руки за спину.
— Кто зачинщик и по какому поводу драка, я выяснять не стану, — сказал я. — Надо будет, сами между собой разберетесь. Только не в школе. Ясно?
— Да… — послышались голоса. — Ясно…
— А пока драчуны подбирают сопли, я рад сообщить, что на уроках мы будем заниматься в рамках школьной программы.
В общем кое-как я провел первый урок. Испортили мне настроение, паршивцы. Сам не понимаю, чем именно? Уж не думал ли я, что справлюсь с ними за пару занятий? И вообще пора бы посоветоваться по этому вопросу с более опытными товарищами.
А еще тут школе, вроде, учком есть. Ученический комитет, то есть. Это был орган общешкольного самоуправления, состоял только из учеников, занимался вопросами успеваемости и школьной дисциплины — и вполне себе официально дрючил двоечников и хулиганов.
