В звонке бушевала настоящая шумба — крепкий голос мужчины, заранее разозленный. Внезапно оказавшись в середине дома в одном только труде, я едва не подпрыгнул от удивления. На другом конце провода выступала натура с остреньким пренебрежением к разговорам — красавица-Богиня из искусственного камня в ответе "Милый, кто звонит?" — ироническая улыбка расплывалась на ее маниакально-перекаченных губах....
— Ну не знаю… — протянула она. — Я там попросила Иваныча, нашего сантехника, на вахте побыть… Он бурчать будет, если я задержусь…
В слово «задержусь» она вложила всю силу своей неутоленной страсти.
— А Иваныча мы задобрим вот этим… — возразил я, показывая на банку пива.
От слова «мы», произнесенном мною без всякого подтекста, тетя Груня совсем поплыла. Она опустилась на свободный стул. Тот недовольно скрипнул.
— Ой, что это! — всплеснула сарделечными руками женщина.
— Это — пиво, — ответил я. — Выпущенное к Московской олимпиаде для иностранных гостей… Хотите попробовать?
Она кивнула, хотя глаза ее стали грустными, словно упоминание олимпийских игр доставило ей боль.
— А вы… вы тоже участвовали? — вздохнула вахтерша.
— В Играх? — уточнил я. — Приходилось… В составе студенческой сборной.
— А я, кажется, вас видела… по телевизору!
— Вполне возможно, — не стал я отпираться. В самом деле, кто знает этого кэмээса Данилова. Может он и впрямь участвовал? — Да вы ешьте-ешьте, Груня!.. Вот отбивная… Бутербродик с икоркой…
Я открыл две банки, и мы пригубили.
Моя догадка о том, что она когда-то имела отношение к общепиту, оказалось верной. И печаль ее по поводу Олимпиады была вполне оправданной. Насколько я понял, через Литейск пролегал один из автомобильных маршрутов, по которому участники и гости Игр двигались в Москву.
Поэтому в городе открыли несколько новых злачных заведений и модернизировали старые. Иностранцев в них должны были обслуживать по первому классу. Для чего завезли лучшие продукты и напитки, и все, что необходимо: посуду, столовые приборы, даже салфетки. Груня как раз заведовала одним из кафе. По ее словам, она превратила это некогда убогое заведение в лучшую точку общепита в городе. Однако оказалось, что иностранцы чаще проезжали мимо, чем заглядывали в кафе «Ласточка», зато от местных отбою не было.
А едва Олимпиада закончилась, в «Ласточку» нагрянула ревизия. Недостача оказалась не слишком большая, поэтому уголовное дело на заведующую не завели, а вот с хлебной должностью ей пришлось расстаться. Формально не было оснований не брать ее на работу в систему общественного питания, но вчерашние коллеги шарахались от нее, как черт от ладана, вот она и докатилась до должности вахтерши в рабочей общаге.
