В звонке бушевала настоящая шумба — крепкий голос мужчины, заранее разозленный. Внезапно оказавшись в середине дома в одном только труде, я едва не подпрыгнул от удивления. На другом конце провода выступала натура с остреньким пренебрежением к разговорам — красавица-Богиня из искусственного камня в ответе "Милый, кто звонит?" — ироническая улыбка расплывалась на ее маниакально-перекаченных губах....
На словах я бурно сочувствовал Груне, но по части физического утешения инициативы никак не проявлял, не смотря на выпитое пиво. Напротив, перевел разговор на свои бытовые трудности.
Разомлевшая собеседница, не потерявшая надежды на кусочек большой и чистой любви прямо у меня в комнате, готова была пообещать любое содействие. Тем более, что запросы мои невелики. Всего-то — убрать лишнюю койку. Поставить в комнату холодильник и что-нибудь, чем можно скрасить досуг. Тетя Груня оказалась дамой деловой. Холодильник она обещала достать, но предупредила, что тот останется на балансе общежития номер восемь.
— В комиссионке товар продается по цене, которую хочет получить тот, кто сдал его на комиссию, — начала объяснять она, — плюс наценка самого магазина. Обычно — это дорого, но если сказать, что ты не от себя пришел, а от какого-нибудь влиятельного в городе человека, тебе продадут товар по цене продавца.
— Ох, спасибо, Груня! — искренне обрадовался я. — Я бы вот прямо сейчас сбегал! Если не возражаете…
— Ну а чего же мне возражать, — вздохнула она, хотя тон ее противоречил словам. — Я даже еще один добрый совет дам…
— Я весь внимание!
— Не бери импортную технику, — сказала она, снова переходя на «ты».
— Это почему?
— Да наши, как до заграницы дорвутся, скупают там все, что найдут в их комиссионках, а буржуи, особенно — немцы, сдают товар уж очень заезженный.
— Спасибо, Груня! — искренне повторил я и поцеловал в пухлую щеку.
Выражение ее глаз стало непередаваемым.
— Погоди, Саня, — выдохнула она. — Ты же не знаешь, где у нас комиссионка…
— Нет, — признался я."
"— И пока своим ходом, она закроется… — вахтерша решительно поднялась.
И выкатилась в коридор. Я натянул башмаки, схватил куртку. Проверил наличие документов и денег, и кинулся за нею, едва не забыв запереть дверь комнаты. А Груня уже молотила пудовым кулаком в соседнюю дверь. Наконец та открылась и показалась мятая, заспанная рожа.
— Петюня, давай быстро собирайся, — велела вахтерша, которая в общаге явно была в большом авторитете.
